— Юки, мы просто теряем драгоценное время, — произнес с улыбкой Джек. — Как получилось, что ты не трахнул ни одну из тех хорошеньких девочек, что замочил? Они были не в твоем вкусе?

— Тебе будет интереснее услышать про то, как я убил целую семью сборщиков апельсинов. Их оказалось трое. Была настоящая работа. Не хочешь узнать, как я грохнул этих старых обезьян?

Эйхорд широко раскрыл глаза, но ничего не ответил. Он опасался упустить первую крупицу информации, которая имела хоть какой-то смысл.

— Не хочешь послушать об этом дельце?

— Конечно хочу.

— Нет. Ты говоришь, что хочешь все узнать, но как только я начинаю объяснять, расписывать, раскладывать по полочкам, сразу отключаешься. А так не годится. У тебя интеллект написан на лице. Без дураков, ты единственный из полицейских, кто хоть чуть-чуть понимает, что у него уже есть в руках.

— Пытаюсь понять тебя.

— Уверен?

— Если только не про фонограммы смеха на телевидении, готов выслушать.

Юки хихикнул:

— Постараюсь. Ты понимаешь, что отныне мы вошли в историю, так?

Эйхорд поднял брови и попытался улыбнуться.

— Убежден, Джек, если я скажу тебе, где зарыты трупы, ты этому в жизни не поверишь. Но прежде чем начнем говорить о скелетах в моем шкафу, ты должен понять мой — как вы там выражаетесь — модус операнди?

— Верно.

— Давай поговорим о Боге и иконах, хорошо? Ты ведь веришь в Бога? — Эйхорд кивнул. — Отлично. Ты знаком с доктриной пантеизма? Ролью духовенства? Парадоксом синкретизма? Филогенетикой? Достаточно ответить «да» или «нет».

— Да или нет.

Тут-то Юки и разошелся. Просто зафонтанировал. Юак Хакаби и предсказывал, Джек отключился где-то между «черепным швом» и «земными обрядами и культом преисподней». Он взглянул на часы и попытался все это проглотить. В общем-то, время было потрачено не совсем уж напрасно. К тому же, когда Юки пожалел о том, что «не стер Донну Баннрош в порошок», Эйхорд почувствовал какое-то слабое озарение. Что-то не имеющее названия, невидимое в долю секунды промелькнуло тогда у него в мозгу. Как прикосновение леденящего ветра.