
— Тебе следует научиться расслабляться, ты слишком серьезно смотришь на вещи. — И она снова зашлась от хохота.
— Только не визжать. Могут подумать, что ты меня здесь насилуешь, — сказал мужчина, а женщина начала стучать кулаком по столу.
— Пожалуйста... нет... — задыхалась она. — Пожалуйста... остановись.
— Эй, глупышка! Выметайся отсюда! — велел он, и эта фраза вновь поставила ее на грань истерики. Наконец, когда она окончательно успокоилась — по крайней мере настолько, что могла его слушать, — он спросил: — Тебе известна официальная точка зрения евреев на аборты?
— О-о-о-о, — застонала женщина, в шутку представляя, как ей больно.
— Она все еще в зародыше. Гарвардское законодательство никак ею не разродится. — Она захихикала, благодарная тому, что он сменил тему и им не придется обсуждать еще одного убийцу.
Ее секретарша открыла дверь:
— Мисс Коллнер, снова звонит этот полицейский. Уже второй раз. Мистер... — она глянула на листок розовой бумаги — Айкорт. Я полагаю, по поводу дела Хакаби.
Все еще посмеиваясь, красавица отмахнулась:
— Меня нет. — И со стоном опустилась в кресло.
ДАЛЛАС
— Я собиралась зайти в торговый центр в Саут-Оук-Клиф, чтобы кое-что купить, — со вздохом говорила она, повторяя одно и то же, наверное, в сотый раз, — в этот день мне предстояло заехать в несколько мест, по-моему, меня не преследовали. Останавливаясь в боковой аллее, я задела бампер стоявшей сзади машины. Всегда пугаешься, если такое случается. У меня камень с души свалился, когда взглянула в зеркало заднего вида и никого в машине не увидела. Понимаете, в такие минуты чувствуешь себя неловко. Но тут мужчина просунул голову в окно и наставил на меня пистолет. Я, конечно, перепугалась.
