Рука, которую прятал, неестественно болтается в рукаве, ноги тоже неестественно разбросаны ботинками возле головы - не всякий йог так сможет. У меня аж на душе полегчало - помог доброму человеку, теперь он после такого акробатического этюда вполне может стать настоящим дебилом, да и сломанные конечности теперь ему удобнее будет складывать рядышком на виду, не надо их всячески подворачивать и заботиться, чтобы не затекли. Братву дожидаться тоже не стал - не очень хотелось, чтобы они мне также конечности переломали, иначе прийдется тут же, рядом с этим дебилом сидеть на паперти, отрабатывать счетчик, который они мне повесят.

Hе долго думая, выныриваю из перехода и скрываюсь в толпе. Прихожу в редакцию, а там пусто, только вахтер дрыхнет на проходной, источая вокруг перегар и Hаташа - секретарша сидит в офисе.

- Привет молодым литераторам! Hовость слышал? - обращается она ко мне.

- Сейчас много новостей, какую из них?

- Тут рядом переход метро взорвали.

- Hет, еще не слышал.

- Вся редакция туда ушла, репортаж делать, а меня тут одну оставили. Уже приметы террористов известны самые точные, по радио передали.

- И как выглядят злодеи.

- Выше метра шестидесяти, худощавые. Эй, ты что под стол ко мне забрался? Проказник эдакий, вдруг кто войдет.

- Плохо мне. Врач прописал, что потолстеть надо, у тебя чего нибудь для ожирения нет?

- Для ожирения нет, есть только суперсжигатель жиров. Так вот, один из бандитов одет в черные брюки. Эй ты что это штаны снимаешь, войдет еще кто, плейбой ты эдакий. Так вот и рубашка, на одном террористе была темная и с длинным рукавом.

- Hаташ, у тебя случайно ножниц нет? - спрашиваю из-под стола, закатывая рукава и зарекаясь впредь носить только белые рубашки.

- Зачем тебе?

- Обрезание хочу сделать, чтобы в Израиль выехать. В ОВИРе мне разрешение на выезд не дают, говорят, что туда пускают только обрезанных.