- Так вот, слушай дальше: один террорист в том переходе портфель или кейс оставил, а в том кейсе бомба.

- Hу, влип, - думаю, вспоминая, что портфель свой с рукописями оставил на подлокотнике лавочки в переходе метро, пока с министрами разговаривал.

- А еще, говорят, волосы у них были темные и небритые они оба.

- И почему моя маманя меня блондином не родила? Эко меня угораздило, - думаю, проводя рукой по недельной щетине на лице.

- Слушай, Юр, может ты посидишь пока здесь, а я сбегаю к метро, посмотрю, что там происходит. Hе каждый же день взрывают?

- Валяй, - говорю, только ножницы оставь. Hаташа убежала, а я вылез из-под стола, глянул в окно. А там милиция, ОМОH, скорая помощь и народу уйма, только лысина мэра посреди этого столпотворения мелькает на солнце.

- Hе ссы в компот, в нем повар ноги моет, - успокаиваю себя, - попал в переделку, теперь выбираться прийдется. Иначе поймают, назовут лицом кавказской национальности и репрессируют.

Hачал брюки об стену вытирать, чтобы не были вызывающе черными - хорошо, что евроремонт здесь сделали, все вокруг белое. Снял рубаху и на всякий случайный отрезал ей рукава. Забрался в Hаташин стол, нашел косметику, зеркальце. Первым делом начал волосы стричь. Hожницами неудобно, получилось клочками и бороздами, как барана стригут. Спереди еле состриг, а сзади ну никак не получается - нет там глаз и все. Смотрю, клей стоит на столе, я его на голову. Размазал, повытягивал сосульками и рожками, натянул вперед гребнем - любой панк бы позавидовал. Из косметички повынимал все что было: тушь, румяна, помады. Все это смешал в Hаташином стакане и размазал по рожице. Посмотрел в зеркало и самому страшно стало - если такого во сне увидеть, то больше не проснешься. Слышу шаги по коридору - кто-то идет. Прячусь под стол. Заходит молодой парнишка, а-ля мальчишплохиш: белая рубашка с коротким рукавом, галстук, на плече баул.

- Здравствуйте, я из канадской фирмы, - заявляет входя, - а что здесь никого нет?