- Опоздаешь. - коротко бросил Циник.

Повисла тяжелая тишина. Потом Циник заговорил, медленно, и слова звучали глухо:

- Пока ты станешь так же известен, как он...Да и станешь ли, жизнь непредсказуемая штука...До сих пор тебя печатают лишь в местной прессе, да и то нерегулярно. Сколько уйдет времени. Он успеет умереть, запросто.

Тема разговора становилась сложной, трудной.

- Не так уж и много ему лет, - напряженно возразил Романтик.

- Много. Если он комсомольцем ездил на целину... - Циник закатил глаза, - когда была целина? После смерти Сталина точно, но до Брежнева, значит между 53-м и 63-м...Если ему тогда было двадцать, то сейчас...лет шестьдесят где-то.

- Это ерунда, - махнул рукой Писатель, - неважен возраст...

- Ни хрена себе не важен, - возразил Циник, - мозги превращаются в сыр, руки дрожат и пигментация, вены вспухают на ногах...Ты где-нибудь слышал, чтобы кто-то свои лучшие вещи сделал в преклонном возрасте? Это, кстати, еще одна проблема - лет в тридцать пять он вам, может, и ответил бы, а сейчас ему все по барабану...психологичка что говорила? Около 60 люди прекращают преследовать цели, апатия наступает...

- Он не перестанет, - сказал Романтик, - написал же "Город на Садо вой".

- А ты его как читал, внимательно? "Город"?

- Ну?

- Баранки гну. Хорошая вещь, конечно. Только ровная какая-то. И оторванность от жизни уже чувствуется. Не продают пацаны друг другу модные ярлычки за деньги. И гопники витиевато изьясняются, не бывает так, гопники - они тупые... И вообще...

Писатель слушал внимательно, потом ответил:

- Мне тоже больше нравились вещи фантастические, вроде "Якорного Поля". Но в данном случае ты не прав, это просто вопрос вкуса.