- Глаза вырезал, - уточнил Циник, - а ослиные уши у Ильфа и Петрова где-то встречались.

И переключился на Романтика:

- А ты бы сидел, герой...Врезать, тоже мне. Наврезался уже...

Циник намекал на здоровенный фингал под глазом Романтика. Тот упрямо мотнул головой и посмотрел в сторону.

- Спасать кинулся, блюститель справедливости, четверо на одного ему много показалось. А тот шкет тебя даже не поблагодарил, ни спасибо, ни, понимаешь, доверчиво уткнуться носом в подмышку, чтобы горячий металл разлился в груди, а сразу тикать, как они на тебя переключились...

- Подумаешь, - отозвался Романтик, - он же маленький, испугался.

- А ты бы прошел мимо, что ли? - уперся в Циника взглядом Писатель.

Циник пожал плечами. Неохотно сказал:

- Смотря по ситуации...Наверное,нет...Но мне-то проще, у меня зубодробительная секция за плечами, я бы выкрутился. А тебя вон как разукрасили. Не подбеги мы с Писателем...И даже "спасибы" за свои страдания ты не дождался...

- Да ну, - просто ответил Романтик, - я же не за "спасибу" вмешался. Просто физически не мог пройти мимо.

- Физически...Влипнешь так однажды в историю...

- Вот еще любопытно, - не обращая внимания на злопыхательства Циника, спросил в пространство Романтик, - Крапивин - это псевдоним или нет?

Помолчали, подумали. Потом Циник сказал:

- А какая, на фиг, разница?

Помолчали еще.

- Нет, все-таки интересно, - сказал Романтик.

- Мне другое интересно, - отозвался Писатель, - вы белый девятитомник видели, девяносто второго года?

- Ну?

- А иллюстрации в нем?

- Фффф...

- А ведь тоже Крапивин какой-то рисовал. Сын, наверное...

- Да не, нормальные рисунки, - сказал Романтик, - но вот где действительно потрясные иллюстрации, так это в "Пионере". К "Якорному полю", а раньше - "Оранжевому портрету", "Выстрелу с монитора", а еще раньше - к Джонни Воробьеву...Один художник рисовал.