– Нет, - безмятежно взирая выцветшими глазами, ответил старичок. -Но у людей всегда спросить могу.

С кряхтением выбравшись из-за столика, он стряхнул хлебные крошки с пиджака и повернулся к своим лопушкам:

– Пойдемте, племяши. Не о чем здесь разговаривать. А на хомячков я и в зоопарке посмотреть могу.

Вовкино терпение лопнуло окончательно. Соскочив со стула, он прихватил стальными пальцами старичка за воротник затрещавшего батника и с легкостью оторвал его пола.

– Ты кого хомячком назвал, пень старый?!

Дедок, дождавшись, когда могучая бригадирова длань опустит его на землю, невозмутимо произнес:

– Гамуле передашь -Змей сходняк собирает. Завтра же!

Вовка застыл в леденящем ознобе. Ужаса добавил Малыш, собрав волнами морщин могучий загривок:

– Это веревки, бригадир!

Квадратный поддержал кореша, закивав китайским болванчиком.

Змей не был вором в законе -от короны он отказался еще лет десять назад, но авторитет в уголовном мире имел непререкаемый. Никто лучше него не толковал многочисленные статьи воровского кодекса. На серьезные сходки он приглашался в роли третейского судьи, и приговор в таких случаях был окончательным и обжалованию не подлежал. К его прозвищу можно было смело добавлять -Мудрый.

Вовка поднял руку не на вора. Он покусился на самую верхушку козырной колоды - председателя Верховного Суда воровского мира СССР. Косяк этот можно было исправить только одним способом -прямо сейчас разбежаться и со всей своей дури грохнуться башкой о ближайший угол.

– На дно надо ложиться, бригадир, - пришел к окончательному выводу борец. -Разбегаемся, куда глаза глядят.

Глаза выбрали единственно верное направление: тьмутараканьская бабкина деревушка. Через неделю Вовка немного успокоился и даже начал заигрывать с немногочисленными деревенскими молодухами, самой младшей из которых было около тридцати.

В окружении привычного гогота, блеяния и мычания ностальгически вспомнилось беззаботное детство.