Одним из самых ярких воспоминаний моего детства стал тот вечер, когда отец повел меня в театр «Полис» в Вашингтоне на представление с участием Малеже, гастролирующего в Америке. После этого меня мучили ночные кошмары. Малеже не походил на гениальных, улыбающихся фокусников более поздних времен. Зловещая сила личности этого человека уводила зрителя далеко за пределы театральных иллюзий. Щелкнув пальцами, он вызывал из трещин в земле черные фигуры, командовал силами огня и грома…

Насколько я помню, наши места были в первых рядах. Малеже надолго сохранился в моей памяти как людоед. Я даже сейчас помню, как он выглядел. Жутковатый, пронзительный взгляд темных глаз, огромная голова с перьями рыжеватых волос… Малеже стоял в центре совершенно пустой сцены, погруженной в кромешную тьму. Гибкая, стройная фигура, старомодный реквизит, странная одежда и ладони со зловеще расставленными пальцами на столе. Внезапно он разразился неистовым смехом и вскинул руки вверх. Его голова отделилась от туловища и с улыбкой поплыла над публикой. Для девятилетнего ребенка, да и для многих зрителей постарше это было слишком!

В мои воспоминания вдруг ворвался голос Д'Онэ:

– …вот почему я хочу кое-что о нем рассказать. Я хорошо знал его. Может быть, лучше других. Вас это удивляет? Но это правда. Не знаю, был ли он просто позером… – Д'Онэ катал пальцами хлебные крошки. – Но он был знаменитостью. Кто он по национальности? Не знаю. Малеже говорил на всех языках, и определить, какой из них его родной, невозможно. Вы, конечно, знаете, что он был сказочно богат?

– Слышал, – кивнул Банколен.

– Алмазы, – пояснил Д'Онэ. – Сколько ему лет… Проклятье! Этого я тоже не узнал. Когда он находился в Кимберли в 1891-м, ему было уже немало. Я встретился с ним позже – в то время я работал на бельгийское правительство…

– Так сцена была его хобби?