- Здрасьте, - говорит Олдж.

Стаффорд молча переводит взгляд с Йцукенга на Олджа и обратно. Происходящее плохо укладывается в его голове.

- Пап, занятия кончились. Я хочу Амить пригласить...

- Нет проблем. Тебе больше не требуется спрашивать меня об этом.

- Нет, не домой. Я хочу... в общем, мне нужен флаер.

- Исключено, - качает головой Йцукенг.

- Ну, пап! Мы с Длорпом хотели вчетвером на Белые Озера, а туда никак без флаера.

- Нет.

Олдж наклоняет голову, и глаза его темнеют. Йцукенг подмигивает ему, продолжая свои пассы над голограммой. Рои красных и зеленых точек по-прежнему мерцают, не меняя своей конфигурации.

- Ты помнишь условие, сын.

Пол Стаффорд начинает кашлять, но Фывапры не обращают на него никакого внимания.

- Я помню, отец. Я приду сегодня вечером, - говорит Олдж, и экран гаснет.

Адмирал смотрит на Йцукенга, и ненависть, с трудом сдерживаемая в течении разговора, прорывается наружу.

- У тебя нет сына, поганый вирт, - хрипит он, захлебываясь в новом приступе кашля, - у тебя нет жены, детей, друзей. Это все - сенсорная имитация. Ты висишь в стеклянной колбе, с черепом, утыканным проводами, и за глюки продаешь человеческий род, за глюки лишаешь детей отцов, ровняешь ковровым бомбометанием омеги-пять цветущие планеты! Вам все равно, ведь на ячеисто-глубинные поселения не нужно много места...

Йцукенг терпеливо выслушивает тираду до конца - эту пропагандистскую сказку реалов проходят еще в классах инфантов, контролерам заводов рассказывают ее происхождение, а исторические знания стратегического оператора позволяют объяснить, почему именно таким образом противник пытается воздействовать на сознание.

- Адмирал, если вы не бросите курить, то очень скоро умрете, сообщает Йцукенг с искренним беспокойством, - а это будет весьма печально. Уровень прочих ваших соплеменников ниже всякой критики. Очень скучные игры.