
Рэчел, по правде говоря, была этим не очень довольна и много раз пыталась переубедить Тома, прибегая порой к запрещенным приемам вроде поцелуев и страстных объятий. Вот и сейчас, чувствуя, что еще немного и его решимость будет поколеблена, Том поспешил отстраниться.
— Перестань, Рэчи, мне пора идти, — сказал он задыхающимся голосом.
Но Рэчел не желала отпускать его.
— Ты будешь скучать обо мне? Скажи, будешь?!
— Конечно, я буду скучать, Рэчи. Я же люблю тебя. — С этими словами Том быстро чмокнул невесту в щеку и решительно снял ее руки со своей шеи. — Извинись за меня перед родителями, ладно?
Рэчел снова вздохнула.
— Хорошо. Но имей в виду, что из-за тебя мне придется провести дома весь субботний вечер. И, между прочим, это происходит уже не в первый раз. Что ты на это скажешь?
Том ухмыльнулся.
— Скажу, что еще три недели, и проблема разрешится, — напомнил он. — После этого ни ты, ни я уже никогда не будем оставаться по вечерам в одиночестве.
— Смотри же!.. — Она погрозила ему пальцем.
После этого они попрощались, и Рэчел проводила Тома до дверей дома, в котором она жила со своими родителями. На пороге они обменялись еще одним быстрым поцелуем, и Том, спустившись по ступенькам, зашагал по подъездной аллее к своему скоростному спортивному автомобилю.
Рэчел, стоя на крыльце, смотрела ему вслед. Томас Шеридан был фанатиком скорости; он обожал быстроходные автомобили и самолеты и часто поддразнивал Рэчел, говоря, что любил бы ее еще больше, если бы она могла развивать скорость больше ста пятидесяти миль в час.
Садясь в машину, он обернулся и помахал ей рукой, и Рэчел залюбовалась тем, как играет солнце на его светлых, отливавших серебром волосах. В семье Шеридан Том был единственным блондином. Его отец, мать и сестра Мерси — все были жгучими брюнетами, и Том иногда в шутку допытывался у матери, не была ли она в юности увлечена каким-нибудь светловолосым коммивояжером. Мерси тоже поддерживала эту игру, хотя никто, разумеется, не принимал ее всерьез — если не считать цвета волос, Том был как две капли воды похож на своего отца.
