- О мертвых дурно не говорят!

- О ком же тогда говорить дурно? - улыбнулся Антон. - О живых опасно, о мертвых неприлично…

После ухода Антона Ячменев некоторое время посидел в задумчивости, а потом, хотя он находился в библиотеке как будто один, спросил:

- Что вы на это скажете, Фомин?

- Этот тип его и убил! - донесся приглушенный голос Зиновия.

- Вы в каком шкафу? - спросил следователь, пытаясь по направлению голоса сориентироваться.

- Я в четырнадцатом, там, где Тургенев и турецкая литература!

- Зачем вы туда залезли? - устало спросил Ячменев.

- У нас свой метод, Георгий Борисович, а у меня свой! Этот Антон приходил сюда, - помощник продолжал разговаривать из своего тайника, - потому что злодея всегда влечет на место преступления! Выпустите меня отсюда, Георгий Борисович! Пожалуйста! - добавил он жалобно.

- А почему вы не можете сами вылезти?

- Кто-то меня запер!

- Кто? - поразился Георгий Борисович.

- Кроме вас и Антона, здесь никого не было! - с упреком сказал Фомин.

Ячменев поднялся, отыскал четырнадцатый шкаф и подергал дверцу. Она не поддавалась, а в замочной скважине не было ключа.

- Скажите, Зиновий, - спросил Георгий Борисович, - а вы не заперлись изнутри, ну, для полной конспирации?

- Я знаю, что вы считаете меня дураком! - грустно отозвался помощник.

- Вы преувеличиваете, - любезно сказал Ячменев, вглядываясь в мутное стекло, за которым проглядывали тома Тургенева, а за ними в темноте слабо светились глаза, замурованного сыщика. - Я вас вроде бы не запирал. Антон к шкафу не подходил… И авоська с продуктами пропала…

- Она не пропала, - утешил его Фомин. - Я ее за окно выставил, чтобы колбаса не испортилась.

Ячменев отошел от шкафа, достал из-за окна кефир и почти четыреста граммов ветчиннорубленой колбасы.

- Зиновий, вы не хотите поесть? - спросил заботливый начальник. - Эта колбаса пахнет так соблазнительно…