- Я никогда не ем на работе! - гордо ответил Фомин.

- А я, кажется, съем это вещественное доказательство! - признался следователь, который при виде еды ощутил мучительный приступ голода, - все равно колбаса не додержится до суда!

- Приятного аппетита! - в голосе Зиновия прозвучало неодобрение служебному проступку начальника.

«Эта авоська принадлежит женщине, муж которой бывает за границей, - подумал Ячменев, принимаясь за бесплатный завтрак. - Авоська иностранного происхождения… С другой стороны, мужчины у нас тоже ходят с авоськами…» Дверь приоткрылась, и в библиотеку скорбно вползла поблекшая женщина, одетая во все зарубежное. Она уставилась на Ячменева кроткими коричневыми глазами.

- Почему вы пьете мой кефир и едите колбасу, которую я купила для собаки?

Застигнутый на месте преступления, Ячменев покраснел, а в книжном шкафу Фомин подавил в себе мстительный смех.

- Извините, - пробормотал следователь, давясь колбасой, - мне очень хотелось есть. Я вам верну… сего дня же…

Женщина робко присела на краешек стула возле двери и пригорюнилась:

- Беда никогда не приходит одна… Мало того, что убили мужа, мой Атос остался без колбасы…

- Значит, вы жена Зубарева?

- Вдова! - уточнила посетительница.

- Сочувствую вашему горю!

- Да, большое горе… - не стала спорить вдова. - Я рассказала Атосу, он так плакал… Сверху приходили соседи, спрашивали, что случилось с собакой.

- Собаки часто переживают глубже, чем люди! - заметил Ячменев, внимательно изучая вдову. - Скажите, пожалуйста, как ваша сумка с едой оказалась здесь, в библиотеке?

- Очень просто, - с грустью объяснила вдова, - я приходила сюда за Сергеем Ивановичем где-то в начале первого ночи…

У. Ячменева перехватило дыхание, а в духоте книжного шкафа Фомин и без того едва дышал.

Снова помешала допросу Надежда Дмитриевна.

- Мария Никитична! - обратилась она к вдове. - Вносите десять рублей!