— У этой машины довольно низкая посадка, — сказал Питер. — Если на дороге слишком крупные валуны, она не сможет проехать.

— Ничего, проедем, — усмехнулся Саутворт. — Тэсдей все время расчищает ее, ему ведь часто приходится ездить по ней за покупками на своем стареньком «шевроле».

Питер нахмурился, силясь вспомнить.

— Это имя, Тэсдей Рул, кажется мне ужасно знакомым, — отозвался он.

— Он художник, — сказал Саутворт. — Художник, а еще писатель, и скульптор, и натуралист, вдобавок еще, говорят, изобретатель. С давних пор был сумасбородом. Сейчас-то ему уже около семидесяти. Говорят, он здорово гремел в Париже сразу после Второй мировой войны. Подождите, вот побываете в его замке! Там у него сотен пять портретов женщины — одной и той же. Это Эмили. Она была его моделью сорок лет назад и все это время прожила с ним. А ей теперь где-то под шестьдесят.

— Любопытно будет взглянуть, — сказал Питер. — Вы про этот поворот говорили?

В гору вела узкая дорога, скорее напоминающая тропу, но Питер обратил внимание, что кусты с обеих ее сторон регулярно подстригаются и, как и обещал Саутворт, под шинами не попадались крупные осколки скал или булыжников.

— Еще далеко? — спросил Питер, сбрасывая скорость.

— Три мили, и все время прямо вверх.

Тропа вилась по густому лесу, состоящему из старых дубов, вязов, сосен и берез. В стороне от тропы сквозь плотные заросли кустов и подлеска довольно трудно продираться, подумал Питер, особенно если приходится тащить за собой упирающуюся девушку.

— Приблизительно вот здесь их увидели молодой Майк Миллер и Молли Донахью, — сказал Саутворт.

— Как вы думаете, почему парень не сразу сообщил вам об этом? — спросил Питер, не отрывая взгляда от сложной дороги.