Римские воины так перепугались, что сразу бросались бежать, как только видели конец веревки или бревно над стенами города.

- Еще одна машина Архимеда против нас! - кричали они в страхе.

Архимед же удивлялся, когда его благодарили горожане и царь.

Даже во время обороны он считал эти машины игрушками ума и серьезно к ним не относился. Он снова засел за свои геометрические рассуждения и чертил на полу мелом разные сложные фигуры.

А я подумал: «Вот если бы он всерьез стал придумывать для людей разные машины, мы бы, наверно, уже давно не только на Марс и Венеру слетали б, а и на другие звездные системы».

Я так увлекся книгой, что и не заметил, когда мы приехали в Зеленогорск.

- Очнись, - сказала мама.

И я сразу стал убирать книгу в рюкзак.

Мы с мамой надели лыжи прямо около станции и пошли по лыжне в сторону Серенады.

Вокруг были высокие сосны и ели. Нас иногда обгоняли люди и спрашивали:

- К Серенаде мы правильно идем?

- Правильно, - отвечала мама.

Ветра совсем не было, и солнце здорово грело щеку, особенно если замереть, зажмуриться и поднять лицо. И воздух между деревьями был теплый, сосновый.

Некоторые люди снимали с себя куртки и оставались только в лыжных брюках.

Я так и не понял, какая гора называется Серенадой. Там было много гор, высоких и низких, крутых и попроще.

Я съезжал следом за мамой на огромной скорости с одной горы, потом, совсем не отталкиваясь, по инерции, въезжал на другую, съезжал с нее, взлетал на третью. Надо было только внимательно смотреть, чтобы не налететь на сосну.

А одна гора была страшно крутая и внизу утыкана обломками лыж.

Мама сказала, что она называется Лоб.