- Мальчик, скажи, пожалуйста, сколько времени?

Она так неожиданно это спросила, что я сначала и не понял, о чем она говорит. Слова слышал, а не понимал их. Потом я еще минуту молчал, как дурак. А она удивленно на меня смотрела: может, подумала, что я глухонемой. Потом я наконец открыл рот.

- Не знаю, - сказал я.

И голос у меня был не свой, а чужой, хриплый. После этого я сразу пошел домой, даже побежал, и санки догоняли меня, стукали по пяткам.

Мама еще не вернулась, а папа продолжал сидеть над чертежами и считать на логарифмической линейке. Потом он писал мелко-мелко в свою большую расчетную тетрадь.

- Что, уже обед так быстро? - спросил он, когда я вошел в комнату.

- Нет, я погреться пришел, - сказал я, хотя было мне жарко.

- Ты разве не с мамой?

- Я один, на санках катался.

- На санках, на саночках, на салазках, - пробормотал папа и снова начал считать.

А я решил, что лучше пойду встречу маму. И встретил ее на улице, далеко от дома.

Она мне дала ручку от сетки с картошкой, и мы понесли эту сетку вместе.

- Хоть один у нас мужчина растет дома, - сказала мама.

Вечером к нам пришли гости. Дядя Дима и дядя Герасим. Это были папины друзья с его работы.

Дядя Дима пришел первый. Он подарил маме цветы, разделся и сразу бросился к папиным чертежам.

Папа ходил по комнате и терпеливо улыбался.

- Гениально! - сказал дядя Дима. - И почему мне это не пришло в голову? Почему такие вещи всегда приходят именно тебе?

Потом пришел дядя Герасим. Он тоже подарил маме цветы. И когда он еще снимал пальто, дядя Дима уже кричал:

- Гера! Гера! Ты посмотри, что этот именинник придумал! Ты взгляни!

Дядя Гера долго смотрел на чертеж, отворачивался к темному окну, шевелил губами, снова смотрел в чертеж, потом ткнул в него пальцем и сказал: