- А в этом ты уверен?

- Пожалуйста. - Папа сунул ему расчетную тетрадь с формулами.

- Да, эта штучка может не выдержать, - сказал дядя Дима и вздохнул, - а жаль.

Дядя Гера внимательно прочитал папины формулы и вдруг стал громко смеяться.

- Маша! Маша! - это он позвал мою маму. - Вы знаете, кто живет в одной квартире с вами? Вы живете с гением. Да-да, с подлинным, с настоящим гением!

- Этот гений превратился в считающую машину. Все выходные с утра до вечера корпит над своими расчетами, - отозвалась мама. - Лучше бы он стал нормальным.

Если бы меня назвали гением, я бы сразу заулыбался. Я всегда улыбаюсь, когда меня хвалят. Стараюсь удержаться от улыбки и не могу.

А папа был даже недоволен.

- Тут еще рано радоваться. Вот этот узел мне кажется неудачным, - сказал он. - Вижу, что можно сделать лучше, а как - не сообразить.

- Сообразишь! Конечно, сообразишь! - уверял дядя Дима.

Потом мама заставила их убрать чертежи и принесла разную вкусную еду.

Она готовила ее еще вчера и сегодня половину дня. Но эту еду, по-моему, никто, кроме меня, не замечал. Весь вечер только и говорили о папиных расчетах, о каких-то кривых да о папиной сотруднице Татьяне Филипповне, которая сегодня больна, а вообще-то умнющая женщина.

Дядя Дима так увлекся разговором, что пытался намазать маринованный гриб на кусок хлеба, будто это было масло.

По дороге в школу меня догнал Бабенков.

- А я тебя вчера видел, - сказал он.

- Где? - удивился я.

- В парке. Ты с одной девчонкой разговаривал, в синем берете.

- Ничего я не разговаривал!

- Скрываешь! - обрадовался он.

В раздевалке у меня испортилось настроение.

Я вспомнил про маленький прыщик, а может быть, бородавку, которая выросла у меня на правой руке около большого пальца. Сколько раз смотрел на руки в школе и дома - ничего не было. А вчера стал мыться перед сном и увидел.