Наша собственная страховка, вероятно, сделана с учетом банковской. А ты знаешь, что это означает? — Он подался вперед и со злостью раздавил сигарету в пепельнице, тем временем другая его рука машинально потянулась к пачке. — Это значит, что мы можем оказаться по уши в дерьме. Наша страховка действует только на период изъятия машины: на время перегонки и хранения. А раскатывать в три часа по Твин-Пикс — никак не похоже на перегон машины.

Баллард упрямо замотал головой и, взглянув на Гизеллу, спросил:

— С Бартом все в порядке или?..

— Он в коме, предполагают, что у него трещина в черепе.

Баллард встал.

— А в какой он больнице?

— Сейчас ты ничем не поможешь ему, Ларри. — Закурив сигарету, Кёрни поднял глаза. — Посещение разрешается лишь с одиннадцати, а тебе, похоже, надо напечатать отчеты. Ты пока еще их не представил.

С трудом сдерживаясь, Баллард глубоко вздохнул и почти жалобно сказал:

— Дэн, если он и брал машину, то не для того, чтобы покататься в свое удовольствие. — Заметив выражение лица Кёрни, он торопливо добавил: — Да, да, сейчас отстукаю эти проклятые отчеты.

Когда десять минут спустя Гизелла вышла из кабинета, Баллард последовал за ней. На огороженной спортплощадке по ту сторону улицы резвились новые стайки детей, их крики переполняла такая же весенняя радость, как и гоготанье гусей, стаей пролетающих на север.

— Как тебе нравится наш шеф? — с горечью воскликнул он. — Больше беспокоится о проклятом «ягуаре», чем о Барте.

— Двенадцать тысяч баксов, Ларри! И за рулем был Барт.

— Я в этом вовсе не уверен, — мрачно сказал Баллард.

Гизелла пожала плечами. Даже в своих модных, на невысоких каблуках туфлях, она была всего на пару дюймов ниже него, а ведь он без малого шесть футов ростом. У нее был короткий прямой нос, небольшой рот и ясные, словно горный источник, глаза.