Держа в руке свой кейс и содержимое ящичка с надписью: «Входящие документы», Баллард, стуча каблуками, торопливо спустился в подвал. Зеркальная раздвижная дверь кабинета Кёрни в дальнем конце зала была закрыта, но это ничего не значило: прозрачное изнутри стекло позволяло Кёрни видеть всех, кого он хотел. К тому же, в каком бы шеф ни пребывал настроении, необходимо было выяснить, видел ли он Барта.

Баллард еще не успел поставить свой кейс, как на его столе задребезжал внутренний телефон.

— Ларри? Зайди ко мне прямо сейчас.

Подойдя к двери Кёрни, Баллард нажал кнопку звонка, а затем, не дожидаясь приглашения, вошел. За столом сидел Кёрни. Возле его плеча, достаточно близко, чтобы в случае надобности читать деловые документы, стояла Гизелла Марк — высокая, чрезмерно худая блондинка, с хотя и костлявым, но благородным лицом и с мозгами, которые традиционно ассоциируются с толстыми роговыми очками, толстыми лодыжками и соразмерно толстым туловищем. Она все еще была в пальто.

— Я слышал, что Кати снова больна, — обронил Баллард, только для того, чтобы сказать что-нибудь.

— Да, больна. Я за нее беспокоюсь. Она слишком молода для обрушившихся на нее неприятностей.

Кати Онода, менеджеру японо-американского происхождения, исполнилось двадцать восемь. Гизелла же, как и Баллард, была на два года моложе нее.

Ларри нерешительно сел в кресло, предназначенное для посетителей, ожидая, что Кёрни вот-вот взорвется. О надвигающемся взрыве, казалось, свидетельствовали все признаки: и напряженное неулыбчивое лицо Гизеллы, и битком набитая недокуренными сигаретами пепельница, и висящий на спинке кресла пиджак Кёрни, а главное, сам шеф, который, согнувшись, уставился в крышку стола, как будто там происходили азартные скачки.

Баллард прочистил горло.

— У Барта оставалось еще одно дело. Неужели мы ничего не можем поделать с девушкой, которая снимает показания приборов?