— Не хрена прятаться по углам, — пробасил Лебедь. — Оттуда ни черта не видно!

— А жильцы дома нас не запомнят? — неуверенно поинтересовался Кулич.

— Гы-гы, — осклабился Лебедь. — Велика важность! Милиция нас не ловить, а отмазывать будет!

Несмотря на некоторую дебильность, он прекрасно понимал положение вещей, и ощущение полнейшей безнаказанности наполняло убогую душонку отморозка наглостью (принимаю ум за храбрость), важностью и самонадеянностью.

— Точно, — слегка подумав, согласился Кулич. — Ты прав!

Он весело потряс завернутой в платок килограммовой гирькой.

— Хорошая штучка. Хрясь — и черепушка пополам!

Лебедь изобразил подобие улыбки, показав кривые, покрытые никотиновым налетом зубы.

Михайлов-младший появился неожиданно, будто из-под земли (Андрей поднялся на чердак, прошел до следующего подъезда, спустился вниз и подобрался к беспечным васильковцам с тыла).

— Привет, ребятки! — с преувеличенной любезностью поздоровался он. — Не меня ли ждете?

Убийцы растерялись и тем самым передали инициативу в руки жертвы.

Когда опомнившийся Кулич взмахнул гирькой, а Лебедь полез в карман за ножом, Андрей уже сблизился с ними вплотную, легко перехватил запястье Кулича, хорошо отработанным приемом сломал ему кисть и с силой толкнул взвывшего от боли отморозка на Лебедя, вытащившего наконец нож. Напоровшись на острое лезвие, Кулич по-свинячьи заверещал.

Ошалевший Лебедь удивленно разинул рот, получил жесткий боковой удар прямо в отвисшую челюсть и упал на четвереньки. Все заняло не более трех секунд, и к тому моменту, как привлеченные криками жильцы прилипли к окнам, Михайлов-младший благополучно скрылся в подъезде.

Подъехавший по вызову бабульки с третьего этажа наряд милиции увидел следующую картину: на снегу, скуля от боли, извивался Кулич, а не до конца опомнившийся после удара Лебедь тупо таращился на приятеля, машинально сжимая в руке окровавленный нож.