Бежать от Сестёр невозможно.

Глянув вверх, она увидела тёмную тень Сестры, что спускалась по лестнице.

– Улиция, - позвала та голосом Сестры Цецилии. - все комнаты наверху пусты. Там нет ни одного постояльца.

Сестра Улиция в зале прорычала проклятие.

Тень Сестры Цецилии сползла по лестнице и заполнила дверной проём, подобно самой смерти, окидывающей пристальным взглядом мир живых. Снаружи кричала и рыдала Эмми. От боли и ужаса она никак не могла ответить на вопросы, которые громко и отчётливо задавала Сестра Улиция.

– Ты же не хочешь, чтобы твоя мама умерла? - спросила от двери Сестра Цецилия, и в голосе её не было ничего, кроме мертвенного спокойствия.

Она бывала не менее злой и жестокой, чем сёстры Эрминия и Улиция. А её манера говорить тихим ровным голосом порой была даже более ужасающей, чем грозный рык Сестры Улиции. Эрминия тоже предпочитала говорить на повышенных тонах, добавляя в голос некоторое количество желчи. Сестра Тови же обладала болезненным пристрастием к порядку и дисциплине, которые старалась привнести даже в пытки. И Кэлен давным-давно поняла, что несмотря на различия, все эти женщины способны причинить невообразимые мучения, чтобы добиться того, чего хотели.

– Ведь не хочешь? - повторила Сестра Цецилия ровным невозмутимым тоном.

– Отвечай, - шепнула Кэлен в ухо девочки. - Прошу тебя, ответь на вопрос. Пожалуйста.

– Не хочу, - девочке удалось справиться с собой.

– Тогда скажи нам, где Тови.

В зале за спиной Сестры Цецилии мать девочки жутко захрипела потом затихла. Кэлен услышала глухой удар, когда женщина рухнула на деревянный пол.