- А ты не обманываешь?

- Ты мне не веришь?!

- Тебе верю, но есть еще и она.

- Ты же знаешь, мы спим в разных комнатах.

- Правда?

- Врать не обучены! - оскорбился он, думая о том, как все-таки юная наивность украшает мир.

- Но ведь она...

- Катю это давно не волнует.

- Ее! - Вета обиженно выпрямилась.

- Ладно, ее это давно уже не волнует, - согласился Башмаков, морщась от боли.

- Наверное, лет через двадцать меня это тоже волновать не будет. А ты станешь стареньким, седеньким, с палочкой... Я тебе буду давать разные лекарства.

- Знаешь, какие старички бывают? О-го-го!

- Тогда и меня э т о тоже будет волновать. Я тебя замучу, и ты умрешь в постели!

- Люди обычно и умирают в постели.

- Нет, люди умирают в кровати, а ты умрешь в постели. Со мной!

- Возможно, - кивнул Башмаков и заложил руки за голову.

- Тебе со мной хорошо?

- Мне очень хорошо.

- Очень или очень-очень?

Башмаков подумал о том, что достаточно увидеть мужчину и женщину наедине, чтобы понять, кто из двоих любит сильнее или кто из двоих вообще любит. Тот, кто любит, всегда участливо склоняется над тем, кто лежит заложив руки за голову.

- Очень или очень-очень? - повторила Вета свой вопрос.

- Очень-очень.

- Между прочим, ты понравился папе!

- В каком смысле?

- Во всех. Он хочет, чтобы мы с тобой обязательно обвенчались!

- Если папа хочет, значит, обвенчаемся...

- Ты будешь ей что-нибудь объяснять? - спросила Вета, высвобождая Башмакова и ложась рядом.

- Наверное, нет. Просто соберусь и уйду.

- А если она спросит?

- Отвечу, что просто люблю другую.

- А если она спросит, кого?

- Не спросит.

- Я бы тоже не спросила. Из гордости.

- Она не спросит из усталости.