Титанида фыркнула.

— А ты уверен, что хочешь вылечиться? Большинству из нас лишний фарт совсем бы не помешал.

— Мне это, знаете ли, не смешно. Никакие лекарства не помогают; все, что можно сделать, когда это случается, — накачать меня нейролептиками. За эти годы мне уже переставили все психиатрические диагнозы, какие только существуют в природе, но доказать удалось только одно — проблема эта медицинская. В моем прошлом не было травмы, которая могла бы такое вызвать. Никаких текущих проблем тоже нет. Лучше бы что-нибудь такое было. А так — психиатрия тут бессильна. Гея — моя последняя надежда. Если она меня отвергнет, мне придется отправиться в дурдом и быть там до конца дней. — Тут пальцы Крис'фера непроизвольно сцепились в тугой узел у подбородка. Потом он заметил и разжал хватку.

Посол внимательно разглядывала его громадными бездонными глазами, затем вернулась к анкете.

Крис'фер смотрел, как она пишет. В квадратике, где должна была стоять «причина для визы», она написала «недуг». Затем нахмурилась, вымарала «недуг» и написала «безумие».

Уши Крис'фера вспыхнули. Он собрался было протестовать, но тут титанида задала еще вопрос:

— Любимый цвет?

— Синий. Нет, зеленый… А что, там и правда это есть?

Развернув анкету, она продемонстрировала ему, что там и вправду есть такой пункт.

— Значит, все-таки зеленый?

Окончательно сбитый с толку, Крис'фер медленно кивнул.

— В каком возрасте ты потерял девственность?

— В четырнадцать лет.

— Как звали его или ее и какого цвета у него или у нее были глаза?

— Лидия. Сине-зеленые.

— А потом у тебя был секс с ним или с ней?