— Хорошо.

— Итак, оставим этот разговор. Прощай… и расстанемся.

— Прощай! Зачем? Я остаюсь.

— Но…

— В свою очередь, ни слова больше, господин граф. Надеюсь, вы шутили, когда предлагали мне бросить вас, — отвечал охотник с печальным оттенком в голосе. — Мое место подле вас, и я останусь возле вас, несмотря ни на что. Вы желаете умереть? Прекрасно! Я умру вместе с вами.

— У тебя отважное, честное сердце. Я был уверен, что ты не покинешь меня.

— К несчастью, мое присутствие не спасет вас.

— Успокойся. Опасность не так велика, как ты думаешь. Англичане — я согласен с этим — ненавидят нас, но это храбрые противники, которые сражаются с неприятелем открыто.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это было так.

— Они не убийцы. Их офицеры такие же люди, как к мы, а не дикие звери или свирепые индейцы.

— Индейцы уважают своего гостя. Парламентер — гость того племени, куда его посылают. Я предпочел бы лучше иметь дело со свирепыми индейцами, чем с цивилизованными солдатами, с которыми мы скоро встретимся.

— Будь, что будет!.. На все воля Божья!.. Но я ни за что не откажусь от исполнения своей обязанности… Если меня убьют — я паду, как воин, и моя смерть покроет бесславием моих убийц. Поверь мне, Бержэ, какова бы ни была их дальнейшая судьба, это кровавое клеймо навсегда запечатлеется в их сердцах и на челе.

— Да, но…

— Разбуди людей, — прибавил граф де Жюмонвиль, — и пойдем навстречу англичанам.

— Вы твердо решились? — спросил охотник в последний раз.

— Да. Сократим им путь наполовину.

Бержэ почтительно склонил голову перед молодым человеком. Он в душе проклинал ослепление, которое толкало графа на верную гибель, но, проклиная, он невольно восхищался его благородным характером. Решившись, в свою очередь, не покидать молодого офицера, он теперь спешил разбудить поскорее охотников и индейцев.