Через несколько минут все были уже на ногах и готовы к выступлению. Капитан де Жюмонвиль стал во главе отряда вместе с верным канадцем, который, как тень, следовал за ним по пятам. В одну минуту пересекли они поляну и углубились в лес.

Тонкий Слух исполнял обязанности проводника. Он шел в двадцати шагах впереди отряда.

Проходя мимо охотника, вождь обменялся с ним взглядом. Этого взгляда было им довольно, чтобы понять друг друга, решить и заключить договор о самопожертвовании.

Между тем, занималась заря. Поднявшееся солнце возвратило французам всю их беспечность и веселость. Они, смеясь и болтая, шли по лесу, когда вдруг в семь часов, в то время, как де Жюмонвиль приказал остановиться на несколько минут, проводник, который до сих пор шел впереди, тоже остановился, и вид его выражал нерешительность, — казалось, он прислушивался, а затем быстро отступил назад.

— Что там такое, начальник? — спросил офицер.

— Янки, — отвечал лаконически гурон. Янки — исковерканное слово англичане, которое индейцы не могут выговорить.

— Англичане? — спросил капитан. — Где они?

— Там, везде, — отвечал начальник, показывая во все четыре стороны.

— Я предупреждал вас: мы окружены, — прибавил Бержэ с невозмутимым спокойствием.

Граф де Жюмонвиль нахмурился. Он начинал подозревать ловушку. Однако он не побледнел. Лицо его оставалось все таким же спокойным, голос твердым.

— Стой, — скомандовал он.

Затем, повернувшись к Бержэ, остановившемуся, как и все остальные, прибавил:

— Вот те, кого мы ищем… Бержэ, выньте знамя из чехла и дайте его мне.

Канадец повиновался.

— Прикажете приготовиться нам на всякий случай к бою? — спросил Бержэ.

— Нет, старый друг, нет. Смельчакам, которые идут теперь со мной, нечего делить сегодня с англичанами. Разрядите ружья.

Бержэ, твердо решившийся не делать больше ни одного замечания, приказал исполнить желание графа де Жюмонвиля.