– Неоригинально, – скривился Джеймс. Мальчишки, кряхтя и стеная, поднялись и отправились за плывущей по воздуху Молли. Впрочем, ей вскоре надоело рисоваться.

Неимоверно скучный тоннель вел путников в неизвестность. Они чувствовали, что постепенно спускаются всё ниже и ниже, хотя ступеней и особо резких наклонов не было. Джеймс затянул веселую походную песню о вещем Зигфриде. Эта нетрадиционная германская песнь нравилась ему вопиющей недостоверностью и залихватской безграмотностью:

Как ныне сбирается вещий Зигфрид

кому-то навешать за что-то,

их что-то чему-то подвергнуть хотит

и даже ухлопать кого-то.

В папахе, при сабле, довольный вполне,

с дружиною едет на борзом слоне.

Из темного леса навстречу ему

шарашит друид полупьяный,

покорный лишь Тору старик одному,

прикинулся он обезьяной.

– Откуда дровишки? Ой, то есть ответь,

друида варлорд вопрошает,

как скоро умру я? И как моя смерть

придет? И что ей помешает?

Открой мне всё точно, не бойся меня,

в награду тебе я не дам пендаля.

– Геройских пинков не боится мой зад,

и княжеский дар мне не нужен.

Сейчас предреку я тебе всё подряд,

но знай, что я децл контужен.

Итак, завтра всыплешь врагу ты весьма

и станешь крутым и в фаворе,

прибавится силы, достатка, ума,

и мимо прошастает горе,

тебя ни фига не возьмет ничего,

но примешь ты смерть от слона своего.

– Вот это дела… – Зигфрид тихо сказал,

какая крутая подстава!

Любимый мой слон!.. – Деду пендаля дал

и дальше поехал за славой.

Не очень словам он друидовым внял,

но всё же, стремаясь, слона поменял.

Наддал Зигфрид перцу врагам и своим,

с победой домой воротился.

– А где же мой слон? Мы не виделись с ним!

Слона мне! – он распорядился.

Любимца доставили сразу к нему,