К тому же оба кроссовка были полны грязной воды, которая отвратно хлюпала при каждом шаге, усугубляя нехорошее состояние его ног. "Так дальше продолжаться не может. Сейчас я либо ловлю тачку, либо просто рухну", - в голову лезли невеселые мысли. Что правда, то правда - поводов для веселья было маловато. Hоги стонали, вода была просто везде - в обуви, джинсы пропитались ею насквозь. Это, наверное, самое отвратительное ощущение - ощущение сырости и слабости. А водилы проезжали мимо, время от времени окатывая Боба грязью ...

2.

Прошло еще полтора часа. Половина одиннадцатого. Темнота, окутавшая трассу, становилась все гуще и гуще, машины пролетали мимо все реже и реже. По краям дороги произрастало большое количество сосен, и Боб все больше склонялся к мысли о ночлеге в лесу. Ему чертовски хотелось развести костер и погреться, про-сушить обувь и просто вытянуть уставшие, зудящие ноги.

- Hу что же, собственно говоря, я теряю? - бормотал он в пустоту. - Все равно я не поймаю машину, и силы у меня тоже на исходе.

Дорога молчала. Лес тоже. Лишь сверху сыпалась вода.

- Вот ведь жабская погода! И какого я вообще поперся автостопом?

Внезапно он рухнул прямо в лужу, коих на шоссе было предостаточно. Дело в том, что на наших дорогах в асфальте (особенно за пределами МКАД) очень много выбоин, которые во время ненастья заполняются водой, и становятся довольно коварными спутниками всех автостопщиков - всех тех, которые не успели поймать машину до ночи.

- Посадка, - только и успел пробормотать Боб. - Прямо на воду - безопасно и практично. Hе, сегодня я больше никуда не попрусь.

С этими словами он неровной походкой направился к лесу, в надежде найти какую-нибудь разлапистую ель (под которой обычно валяется достаточное количество сухой хвои и шишек, чтобы запалить костерок). Конечно, продираться сквозь сосны в такую темень - дело невыносимо трудное, особенно когда каждая сосна, каждый куст считает своим долгом окатить холодной дождевой водой.