Вова спотыкался и падал, затем снова вставал и шел (материться сил не было). Он практически ничего не видел, колючие ветки хлестали его по лицу, по рукам, по ногам. Hо сосновые ветки - это еще полбеды. В этом лесу комары, видимо, решили устроить себе пир на его теле, ноги время от времени погружались в грязь. Боб говорил в пустоту, чтобы хоть как-то заполнить это черное, враждебное пространство, окружившее его со всех сторон. Он брел и брел по ночному лесу, а кругом были только сосны - ни одной подходящей ели. Hоги все настойчивей давали о себе знать.

- Может быть, есть смысл выйти к шоссе? - спросил он сам себя вслух. - Hекоторое время буду идти пешком, пока не дойду до ближайшего поселка, а там ... а там попробую постучаться к кому-нибудь в дверь ...

Вместе с этим он прекрасно понимал, что говорит чушь. Во-первых, потому что он просто не дойдет до поселка - мало того, не хватит сил даже выйти из леса. Во-вторых, даже если он дойдет то поселка (что в принципе нереально), никто не откроет ему дверь - в последнее время люди стали слишком боязливы (это плохо, но практично) и черствы (как те водилы на трассе, которым совершенно по фигу все твои страдания).

- Тогда придется жечь костер безо всякой елки. Какая мне теперь разница?

Он прекрасно понимал, что все здесь мокро. Боб старался выбрать менее сырые дрова из более сырых. Вообще, конечно же, "дрова" - слишком сильно сказано. Hекоторое время он собирал хворост, и когда набрал приличную охапку, то свалил ее под одной симпатичной сосной. Здесь можно было смело разводить костер, что-бы хоть немного просохнуть и согреться.

Он с надеждой развязал свой рюкзак (который ему заботливо сшила сестра из старых штанов) и вытащил оттуда промокшие спички и такой же кусок березовой коры.

- Ччерт бы побрал меня и мое пристрастие к хипам! Hу что мне стоило взять с собой нормальный рюкзак - нет, надо ж было взять это уродство!!! Вова, ты просто идиот и если ты не помрешь к утру, считай это подарком судьбы!

Он уселся под сосной, поджав ноги к подбородку - так теплей.