Кукла оглядывалась по сторонам, пританцовывала, постукивая по мостовой маленькими башмачками, подмигивала, призывно махала рукой, улыбалась застенчиво, даже кланялась... Если смельчак находился - буквально в несколько минут кукла чертила его портрет - скупыми, емкими штрихами. Публика аплодировала - и обаятельной марионетке и искусному кукловоду-художнику - шаржи были удачны. Сам Аркадий Яковлевич тоже был счастлив - особенно радовали его очарованные детские мордашки, с радостным изумлением глазевшие на игрушку - как и он сам когда-то. К тому же зарабатывал он, не в пример прошлому, столько, что наконец-то смог позволить себе курить трубку и пить по вечерам кофе. Аркадий Яковлевич пополнел, стал лучше выглядеть - дочка, навестившая его в июле, решила даже, что у папы удачный роман. Так прошло лето...

А потом наступил обычный сентябрьский понедельник... Hароду было немного - похолодало. Толстая мамаша с украинским прононсом заказала портрет своей дочери - необыкновенно обаятельной семилетней дурнушки - кареглазой, пухлощекой, с зубками набекрень и невесомой тучкой кудряшек над маленькой головой. Девочка сидела смирно, серьезно смотрела перед собой - ведь "дядя кукла" попросил не шалить, но искорки смеха прятались под пушистыми ресницами - вспыхнут мгновенно, только выпусти их на волю. Аркадий Яковлевич рисовал почти машинально - за долгие годы изготовление портретов доведено было до автоматизма. Здесь завиток, тени под глазами чуть глубже, родинка у виска... Готово! Он бросил последний взгляд на лист бумаги - и обомлел. Уличный портрет, жалкий набросок, сбитый за пять минут - был лучшим из сотворенного им за жизнь. С шероховатого ватмана смотрела живая семилетняя девочка с искорками смеха из-под ресниц. Заказчица наверное сочла его сумасшедшим - Аркадий Яковлевич буквально вырвал из рук женщины портрет, подхватил куклу под мышку и побежал, вернее полетел домой...