Господи, за что мне такое счастье, чем порадовал тебя Господи?! Получилось!!! По лестнице - вприпрыжку, плевать на занывшее сердце, плевать на ноющие руки - к холсту. Аквамарин, краплак, кобальт, осенний запах льняного масла, липкий от старости стерженек кисти... Только бы удалось! ..."Скорая" уехала в полшестого утра. Аркадий Яковлевич лежал на продавленной кушетке, всхлипывая бессильно сквозь зубы. Черта с два! Бодливой корове бог крыльев не дал. Раздавленные ампулы лежали кучкой на блюдце с отбитым краем, мерзко пахло аптекой. Мольберт задрал к потолку тощие лапы, брошенная в сердцах палитра отпечаталась на стекле книжного шкафа. Кукла уныло висела на гвоздике, приоткрыв левый глаз. Со стола безмятежно улыбалась девочка - несколько четких штрихов - ведь смог же?! Единожды за жизнь получилось - и на том спасибо. Вышло по-настоящему абсолютный, камертоновый вкус к живописи - единственный талант Аркадия Яковлевича, не могли отрицать даже злейшие враги и завистники. Ох, горе-злосчастье...Как говорил дедушка: "Где взять мазл, если ты шлимазл?" Аркадий Яковлевич прислушался к затихающей под левой лопаткой боли, сплюнул в блюдце - после нитроглицерина во рту остается отвратительно горький привкус, завернулся в несвежее одеяло и уснул. И увидел во сне свою картину - ту о которой всегда мечтал. ...Осенний уголок старого сада, дождь и солнце одновременно. Узенькая дорожка, уходящая в заросли, кружевная беседка, затянутая плющом. Мощные узловатые стволы деревьев, арки крон. И яблоки, яблоки повсюду - желтеющие на ветках, укрытые в траве, падающие и как бы пойманные в падении солнечные мячики. И девочка-подросток, прижавшись к стволу, смотрит с улыбкой на яблочный дождь... В рисунке крон и ветвей кажутся звери и птицы, с неба будто ангелы смотрят - и все это вместе, не пестрое, не разбросанное, но живое! И нарисовано им... Hеделю Аркадий Яковлевич провел дома, в постели непростительно молодой врач "Скорой помощи" прописал полный покой.