Андре, встревоженный состоянием дочери, послал за ее бабушкой. Бабушка Элен взяла дело в свои руки. Не обращая внимания на свой преклонный возраст, эта энергичная и добрая женщина объявила, что Мара должна поехать с ней во Францию. Она уже бог знает сколько лет не была во Франции и мечтает вновь увидеть Париж. Слишком тяжело для нее? Вздор! Ее еще не возят в инвалидном кресле. Они повидаются с родственниками, посетят Оперу, приобщатся к культуре, но прежде всего обогатят парижских портних: надо изгнать черный и вдовий лиловый цвет из гардероба Мары. Период траура закончился, Мара должна снова начать жить.

Родерик, глядя на взволнованное и задумчивое лицо Мары, освещенное огнем костра, внезапно коснулся ее руки.

— У вас есть муж, который будет тревожиться о вашем отсутствии? Любовник?

— Нет, — ответила она. — По крайней мере, я так не думаю.

— Вы так не думаете? Но разве можно сомневаться в собственной девственности? Она или есть, или ее нет. Может быть, вас ждет мать, отец или ребенок? Сестра? Брат? Духовник? Верная горничная? Болонка? Кто-нибудь будет вас оплакивать, если вы не вернетесь?

— Не знаю.

Ее бабушка, которая привезла ее в Европу, наверняка не знает, где она сейчас и что делает.

Париж оказался именно таким, как его описывала Элен: средоточием красоты, изящества и бесконечного обаяния. Они остановились у дальней родственницы, пожилой женщины с аристократическими привычками и связями, но пребывающей в стесненных обстоятельствах. С ней Элен любила подолгу беседовать, прослеживая запутанную генеалогию семейства Делакруа. В остальное время они с Марой гуляли по улицам города, пересекая многочисленные мосты через Сену, пробуя сладости в кондитерских, останавливаясь, чтобы выпить чашку чаю или кофе в уличном кафе, любуясь антиквариатом в магазинчиках на левом берегу и выискивая дома, в которых обитали знаменитые или скандально известные личности.