- Я знаю, что это за город, - говорю я.

- Твои знания делают тебе честь, - кивает сатана. - Тем более, я думаю, мне не нужно будет тратить время на пересказы древних легенд. Для этого не хватило бы ни ночи, ни вина. Я ведь только хотел рассказать историю чаши. И как всякая заслуживающая рассказа история, она будет историей ненависти и любви, - он протягивает мне отпитую чашу. - Ты ведь выпьешь за любовь, человек?

Дух противоречия просыпается во мне.

- Что такое любовь? - спрашиваю я...

И вижу на губах сатаны улыбку. Он раскуривает новую сигару и в свете высеченного из его пальцев огненного язычка я вижу рисунок на вазе, красное на черном. Hа нем несколько женщин в свободных одеждах, застывших в каком-то эмоциональном танце, в движения которого явно входят взмахи рук, неожиданные повороты головы, эффектные изгибы туловища, при которых длинные волосы танцовщицы касаются пола, а лицо оказывается обращенным к небу. Hа их головах венки, у одной в руке факел, у других что-то вроде оплетенного вьющимся растением жезла Сатана вдруг произносит несколько ритмичных, приятных, хоть и непонятных фраз.

- И что это значит?

- Иногда жалею, что уже не в моде древние языки. Конечно, это стихи.

Я беру у него из руки чашу. Он снова произносит их, но теперь я понимаю каждое слово:

Бог Любовь, ты в битвах могуч,

Бог Любовь, ты грозный ловец,

Hа девичьей груди ты проводишь ночь,

Hад морями летишь, входишь в норы зверей,

Даже боги не могут избегнуть тебя