Особенно веселилась всю дорогу Валька, а я здорово рассердился на нее. Раз ходит с нами каждый день, то нечего издеваться. Я забыл сказать, что Валя совсем пришилась к костюмерше и пропадала в цирке не меньше, чем я. Вечно там что-то шила, гладила, распарывала. А между делом успевала немножко нас подтягивать по английскому.

В цирке они сразу потащили меня в комнату Олега, в общежитие. Я отказался идти: тогда они стали извиняться за шутки и так просили, что я удивился: зачем я им?

Как только Олег открыл дверь в свою комнату, хлопковые собачки запрыгали возле нас, как мячики, и хором залаяли от радости. Мать Олега, Анна Ивановна, бросила полотенце, которым вытирала чашку, побежала мне навстречу, крепко обняла и поцеловала в макушку.

- Поздравляю тебя, мой дорогой, с двенадцатилетием, - сказала она. - Твоя сестра в вечер работает, так мы решили праздновать у нас. После репетиции придут гости, будем обедать. Гляди, какой пирог тебе испечен!

Смотрю - на столе громаднейший пирог со всякими финтифлюшками, яблоки в вазе, конфеты и даже бутылка вина! А Валька с Олешкой перемигиваются, толкают друг друга локтем и прыскают от смеха. Черти хитрющие!

Потом пихнули меня к столику у окна, а там - подарки. Красивые сапожки! Совсем как у Олега. Это от его родителей. А он мне шикарный портфель подарил. Но Валя, Валя-то! Сшила мне шелковую красную косоворотку. И сапоги и рубашку сразу стали мне напяливать, примерять. Все как раз. А Валя рассказывает:

- Я, пока шила косоворотку для своего братишки, все ошибки учла, и твоя правильно вышла. Ведь все правильно, хорошо сидит, да, Анна Ивановна?

- Молодчина ты, прекрасно, - сказала Анна Ивановна. - Хоть на любое представление его выпускай.

- Ах, длинно слишком! - огорчилась Валя. - Видите, длинно! - Неожиданно я зашатался и чуть не упал. Это Валя как дернет меня сзади за рубашку!