Ничего ведь, на первый взгляд, необычного в нем было.

Большая, не по росту шинель, полы которой, густо заляпанные глиной, волочидлись по земле.

Вирдно было, что солдат идет, стараясь не наступатьна них, но это ему плохо удается. О чем свидетельствовал правый бок шинели, густо измазанный уже подсыхающей рыже-бурой грязью.

Солдатская котомка и ружье за плечами.

И все.

Была лишь одна странность.

Этот солдат шел среди обоза отступающей, разбитой армии, как победитель.

Не уткнувшись взглядом в жидкое месиво дороги, еле передвигая ноги от усталости, мечтая лишь о том, как бы скорее добраться до ночлега и забыться неровным сном.

Как идут побежденные.

Нет.

Он шел, выпрямившись, и грязная солдатская шинель казалась на нем королевской мантией, каковой и должно виться шлейфйом славы за монархом.

Он шел, изредка запрокидывая голову и что-то шепча с закрытыми глазами.

А иногда..

Хорст сначала не поверил своим глазам.

Иногда он улыбался.

"Сумасшедший. Контуженный-решил фон Клаубе тотчас. -Или поэт. Или и то и другое.

Поэты -они все не в своем уме. "

Он проследил за взглядом закрытых глаз, но в небе не было ничего, кроме редких звезд, колючим иглами просвечивающими сквозь голые ветви.

В этот момент солдат внезапнро обернулся, с улыбкой овзглянул на Хорста и продолжил свой путь.

А полковник застыл на месте, натянув от неожиданности поводья, и пораженно уставившись в удаляющиуся спину.

... Лотар повернул голову и недоуменно всхрапнул.

"Дескать, что стоим, хозяин?"

- А?-очнулся Хорст -Спасибо, Лотар, Чтобы я без тебя делал, умница.

Он хлопнул поводьями и, вынудив перейти коня на полурысь, направил его вслед фигуре в долгополой шинели Теперь полковник знал. что привлекло его внимание.

Глаза.

Глаза. Они, казалось, жили своей, особой жизнью, наполненые каким-то внутренним, не отраженным светом.