— Здравствуй, Боря!

— Лариса! Ничего себе! Ты откуда?

— Ну, я-то здесь живу. Это ты откуда?

Его пронзили воспоминания. Последнее школьное лето. Последние школьные каникулы. Он встретил Ларису, разъезжая на велосипеде в окрестностях Васнецовки. Она уже училась в областном педагогическом. Была на три года старше Бориса и казалась ему совсем взрослой. Первая женщина.

— Ты что, уже работаешь?

— Да, в здешней школе.

Борис изумился:

— Сменила Питер на деревню?

Она положила руку ему на рукав.

— Глупенький. Я же деревенская. Это ты в гости приезжал дурака валять. А я здесь жила. Вот получила диплом и вернулась.

Беседуя, они зашагали по перрону.

— Странно, что ты не попробовала зацепиться в Питере, — сказал Борис. — Ты же, в сущности, красавица. Неужели замуж не звали?

— Странно как раз другое. Странно, что многие считают Питер землей обетованной. Замуж, конечно, звали. Профессорские сынки. Их мамашам, профессоршам, необходима была дешевая прислуга.

— Но это объективно, — сказал Борис, подал руку, и они стали спускаться по выщербленным ступеням. — В наше время чем больше город, тем легче в нем жить. Больше капиталов, а значит, больше рабочих мест, выше заработки.

— Город обезличивает человека, — возразила девушка. — Заставляет всех жить по одному распорядку, — например, работать с девяти до шести. Город заставляет всех выполнять одни и те же правила, — например, правила дорожного движения. Город ломает человека, подавляет.

Горожанам ничего не остается, как быть жестокими и безразличными.

Борис свободной рукой обнял ее плечи. Они удалялись от станции едва заметной в траве тропкой. Здесь росли огромные липы. Запущенная липовая аллея графской усадьбы. Усадьбу давно сожгли, и деревья остались единственными свидетелями позапрошлой жизни.

— А я узнаю тебя, — ответил Борис, прикоснувшись губами к ее розовому ушку. — Все та же отрешенность. Ты сама по себе, а весь мир сам по себе. По-прежнему читаешь стихи?