Они так и стояли, не разнимая губ. Ее дыхание участилось. А одна рука оставила затылок парня и забралась под его куртку. Обследовала обе лопатки. Устроилась во впадине позвоночника. И, словно по перилам, скатилась на пояс джинсов. Узкая женская ладонь юркнула внутрь.

Борис оторвался от ее губ и приник к груди. Его язык ласкал плоть девушки сквозь двойной кордон ткани. Руки уже орудовали под строгой учительской юбкой.

— Давай отойдем, — услышал Борис задыхающийся шепот.

Они отпрянули друг от друга и заозирались. Сторонних наблюдателей не наблюдалось. Борис подхватил чертовы сумки и увлек Ларису в глубь аллеи по ковру из опавших листьев.

Там он расстелил куртку Кофи и добавил к ней свою.

— А твой плащ мы аккуратно положим поверх сумок, — сказал он, целуя девушку и помогая ей раздеться.

Они стянули с себя лишь самое необходимое. Она — туфли, колготки и трусики. Он — кроссовки, джинсы и плавки.

Ураган страсти вымел из души Бориса деда Костю.

Спустя четыре года Борис вновь вонзился в нее. Словно вернулся после долгого путешествия домой. Она издала короткий вскрик. У него даже не возникло мысли надеть презерватив.

Если бы Лариса попросила — надел бы. Она не только учила в школе детей.

Она была его учительницей. Первой учительницей. Она была его гуру…

Борис сдерживался из последних сил.

Чтобы отвлечься от преждевременного финала, он даже вызвал воспоминание о позавчерашней роковой рыбалке. Это помогло ровным счетом на десять секунд.

— Давай ты сверху! — взмолился он. — А то не вытерплю…

Лариса перевернулась, выскочила из объятий и повалила Бориса на спину. Настал ее черед. Если в общественном транспорте час пик не предвещает ничего хорошего, то в сексе все его ждут с нетерпением. И этот пик должен был вот-вот наступить.