Я гулял на выгоне, хотел раскопать муравейник, чтобы найти главную муравьиху, но ноги сами собой понесли меня на озеро. Не знаю, что я там забыл, просто очень хотелось посмотреть, будет ли кто-нибудь сегодня купаться там, или, все-таки, поостерегутся? Идиотский порыв, конечно, но все у меня внутри перемешалось, что я не мог не думать об этом чертовом озере, потому что если я о нем не думал, мне сразу становилось страшно.

На озере никого не было, разве что на противоположном берегу, Степан ловил рыбу. Я обошел озеро, чтобы посмотреть, много ли тот поймал. Раньше я никогда не видел, чтобы в нашем озере кто-то пытался рыбачить.

- Много наловил? - спросил я.

Степан кивнул на ведро, стоявшее неподалеку и прикрытое пленкой. Ведро было полное. Какие-то здоровенные рыбины, усатые.

- А что это за рыба?

- Налимы, сомики...

- И как они в этом озере живут? - полюбопытствовал я.

- Так им корму тут полно, - неприятно засмеялся Степан, - вон сколько тонет.

Когда до меня дошел смысл сказанного, я ошарашено отошел от Степана, а потом и вовсе, побежал со всех ног.

Так страшно мне еще не бывало никогда. Не знаю, просто отчаяние какое-то накатило.

Как они мне все надоели!

Около дома, на лавочке, сидела бабка. Я примостился рядом с ней, чтобы не было так страшно. Бабка сидела в какой-то древней жилетке, с черной вышивкой в разных местах. От нее пахло чем-то неприятным, затхлым, да и сама бабка казалась какой-то мертвой. Морщинистая вся, и эти ужасные гнилые зубы, и гробовая накидка.

Я немного отодвинулся от бабки.

- Набегался, соколик? - неожиданно ласково спросила она.

- Ага, - я кивнул.

- Я вот, - бабка помолчала, - всегда не своя после похорон. Надо время чтобы отойти. Думала, старая стану, привыкну. Ан нет. Не привыкла. Что же это за озеро, наказание за грехи, охо - хо...

Бабка закряхтела, встала, и, опираясь на черную палочку, пошла к своему дому.