— А у вас довольно грамотная речь, — с легким удивлением в голосе заметил клиент.

Балалайка криво усмехнулась.

— Филфак МГУ — это тебе не хухры-мухры, — сообщила она с горечью, которая удивила ее саму.

— Ого, — сказал клиент. — А я ведь тоже МГУ кончал. Только не филфак, а мехмат. Надо же, все у нас как положено: физики и лирики в одной коробке! Только я... э-э... В общем, я почему-то думал, что профессионалки с высшим образованием работают в основном по иностранцам. Тем более с вашей внешностью...

— А я, между прочим, в “Интуристе” начинала, — сказала Балалайка. — Нас тогда интердевочками обзывали, а иногда — зондеркомандой, зондершами... А потом ушла, потому что противно стало. Нет, работа как работа, в этом плане что наши, что фирмачи — все одинаковые. Но вот контора...

— Какая контора? — не понял клиент. Или сделал вид, что не понял.

— Контора глубокого бурения, какая же еще!

— Контора глубокого... А, понял! КГБ, да?

— Ну, я не такая старая, вывеску они к тому времени уже сменили, но по сути... В общем, начались намеки, что не худо бы кое-какие разговорчики записать да кое с кем перед скрытой камерой попозировать... Ну, ты же не мальчик, сам все понимаешь. А, к чертям! Сама не знаю, что это меня вдруг на воспоминания потянуло.

Она поерзала на сиденье, обернулась и только теперь увидела на заднем сиденье картонную коробку, из которой ровными рядами торчали обернутые фольгой бутылочные горлышки. Судя по надписи на коробке, шампанское было хорошее — Валька такого не пробовала.

— Ого, — сказала она, — с шампанским у нас действительно никаких проблем. Слушай, а что мы празднуем?

— Вступление в должность, — сказал клиент, и Балалайка опять увидела на его губах ироничную полуулыбку. — Мне дали повышение.