Мы мигом переглянулись между собой и сочли, что они нам не помешают. Для снятия стресса, как говорят медики и психологи — не последние, между прочим, пьяницы на земле.

— Сейчас принесу, — сказал Тимур и пошел в кабину.

В гараж мы въехали минут через десять, а еще через десять уже откупоривали бутылки с коньяком. Все прошло как по маслу, если не считать гибели Фрица. Но такова жизнь. Пепел, по всему было видно, не очень-то горевал о друге. На месте Фрица запросто мог оказаться любой из нас, и это в какой-то мере оправдывало Пепла. Мертвого не воскресишь. Мы праздновали жизнь и победу, к чему слезы и слюни? После коньяка мне стало совсем тепло и весело. Сбросив с себя робу и сапоги, я остался в вольном костюме. Туфли, правда, немного жали в носках, но это были сущие пустяки, о которых не следовало и думать. Мы разговаривали вполголоса и нет-нет да и прислушивались к звукам на дворе, как малые дети или заговорщики.

И меня, и Пепла интересовало, что будет дальше и куда мы двинемся завтра поутру. Пепел, по всей вероятности, не знал о предстоящем «разделении», но теперь не был уверен в нём и я. Погиб Фриц… Конечно, Гадо мог и имел полное право поступить, как ему хотелось, — сейчас никто никому не обязан, однако нужна была и ясность.

Я специально выжидал и не задавал Гадо лишних вопросов, надеясь, что Пепел не выдержит и спросит первым. Так оно и вышло. Когда он услышал, что завтра утром мы разойдемся в разные стороны — один и двое, все его приподнятое настроение улетучилось в один миг. Он буквально скис и заскулил, как брошенная собачонка. Он твердил, что у него мало денег, что он никого не знает из местных, что вряд ли вырвется из ментовского кольца. Гадо, однако, был непреклонен и тверд, он не хотел рисковать и двигаться дальше втроем — слишком заметно. Когда Пепел убедился, что все его мольбы и потуги тщетны, что так или иначе, но ему придется «отрываться» одному, он пустил в ход последний довод и козырь — подлый и «гнилой», как вся тюремная жизнь. Намекнул на то, что в случае его ареста менты будут выбивать из него имя соучастника и помощника как сущие палачи. Он не стал договаривать до конца, все было ясно и так…