– Стало быть, она отказывается от своих слов!
– Она говорит, что обещала щедро тебе отплатить, а больше никаких обещаний не давала. Сказала, как отрубила, – мне и возражать-то вроде нечего.
– Ах она негодная! Так меня обмануть! И зачем только я ей уступил!
– Ну, как «зачем»! Смотри, какая куча денег. Но замысел твой пока и правда расстроен. Так что проглоти-ка слюнки и подумай о чем-нибудь другом.
– Матушка, что ты говоришь! Она ведь сама меня обнадежила, а теперь хочет отвертеться! Прошу тебя, матушка, сходи к ней еще раз. Скажи, что я непременно должен с ней повидаться нынче вечером. Посмотрим, что она скажет мне в глаза!
– Я уж и то ради тебя все зубы стерла – так ее уговаривала. А она слушать ничего не желает: неси и неси ему деньги – вот и весь сказ. Нет, идти к ней сейчас – дело пустое. Все равно не захочет с тобою встретиться.
– Почему же, когда ты была у нее третьего дня, она сразу согласилась прийти?
– Ах ты чудак! Ведь тогда не ты ее, а она тебя просила, а сейчас все переменилось.
– Ну что ж, – тяжело вздохнул Го-нэн. – Я недостоин называться мужчиной, если меня провела эта хваткая девчонка! Но я свое возьму, я загоню ее в тупик!
– Ладно, а пока забирай деньги! Посмотрим, как сложатся обстоятельства, и тогда подумаем, что делать дальше.
Маленький Даос спрятал деньги и лег в постель. Мучительною была для него эта ночь. О том, что случилось, можно сказать стихами:
Прошло несколько дней; все оставалось по-прежнему, ничего не переменилось. Однажды, сидя без дела подле ворот, Го-нэн увидел великолепного скакуна, которого вел под уздцы придворный служитель, а верхом на коне – императорского охотничего. Охотничий соскочил на землю и поздоровался с юношей.