Сергей снисходительно улыбался в ответ, все еще находясь во власти эйфории. Сегодня он особенно остро чувствовал вкус к жизни, такой сложной и полной противоречий. Представить только: его брат сошел с ума, а он спокойно идет к своему лучшему другу. Вскоре они отправят своих женщин по домам, и рванут на дачу к Марату, в его маленький домик на самой вершине Коктобе. Прихватят с собой Малого. Будут гонять шары по старому бильярду, потягивать скотч. Потом пойдут разговоры о политике, о бабах, о жизни вообще, черт возьми. А потом Сергей расскажет им о Мишке, и они крепко будут думать и решать, как же спасти его брата.

— Привет, блин! — раздается сверху голос Марата. — Танюха, я все слышал! Не надо ругать моего начальника!

Он стоит на лестничной площадке, в руках пепельница, за ухом сигарета.

— Это тебе! — протягивает Сергей подарок.

Марат вертит в руках коробочку.

— Что это?

— Да хрен его знает, запонки какие-то... Танька покупала.

— Вот, гад! — тычет его в бок подруга, а он лишь смеется.

— Спасибо! — Марат прячет подарок в задний карман джинсов. — Ну что, пошли!

Весь первый этаж дома был отдан под торжество. По периметру, за столиками располагались гости. Марат провел их к своему отцу, постаревшему сельскому врачу, специально приехавшему из Талдыкургана. Было заметно, что аксакалу было неловко и неуютно среди всех этих разобщенных компашек, сидевших каждая за своим столиком. В полутемном помещении, где мерцают цветные светильники, и пахнет парафином, он похож был на нелепого старого ворона, случайно залетевшего в комнату. Мать Марата умерла три года назад от рака, и старик сильно сдал с тех пор, как потерял супругу. Он начал прихрамывать, в голосе появилось характерное старческое дребезжание — предвестник стремительного и необратимого упадка жизненных сил.