— Ильич так не говорил, — парировал молодой интеллектуал. — Это ему такой драматург Шатров в своей пьесе приписал. Пьеса, кстати, так и называется.

— Не умничай, — оборвал его хрипатый. — Давай лучше думать, что здесь написать.

— Думаю, что лучок и огурчики, как, впрочем, и сигареты с водочкой, надо опустить. Напишем просто — успешно занимался бизнесом, за короткий срок создал крупное торговое предприятие. А капусточку-то от гнилых листьев очищали перед продажей? — неожиданно спросил молодой.

— Конечно, — ответил его собеседник.. — Кто же ее неочищенную купит?

— Значит, можно говорить о переработке сельхозпродуктов! — воодушевился молодой.

— Да, — ответил ему тут же хрипатый. — Да!

Пусть неглубокой, но переработки! Хотя не знаю, одобрит ли это Гайдук.

— Наше дело маленькое — сочинить, а одобрять или не одобрять — дело руководства. Я так понимаю свою работу.

— И это правильно! — неожиданно ответил хрипатый голосом М. С. Горбачева. — Не будем, знаете ли, разводить тут…

После чего один из них активно застучал по клавишам компьютера.

— Я думаю, шо.., уважаемые избиратели, понимаешь, разберутся, кто, понимаешь, достоин их голоса, а кто — недостоин, — ответил молодой голосом Б. Н. Ельцина, закончив набивку текста.

Меня очень заинтересовали эти двое, я поднялся и пошел в направлении карты, стоя возле которой можно было наблюдать за работающими в маленькой комнате. Я не успел подойти к карте, как привлек к себе внимание этих двух сотрудников штаба. Хрипатый, который оказался невысоким коренастым мужчиной лет тридцати пяти, уставился на меня своими красными глазами, глядя поверх роговой оправы. Молодой высокий юноша с пышной кучерявой шевелюрой, слегка отъехав от компьютера на стульчике, так же с интересом, слегка открыв рот, наблюдал за мной. Первым спросил хрипатый: