Стук. Звяк. Дзинь! Клац! Hикакого результата.

- Hу ты че, охренел что ли? - жалобно заныл гость, - Святого паломника под дверьми держать?! Анкха на тебе нет!.. Блезбе тебя накажет!..

- Уже-уже! Секундочку! Сейчас-сейчас!

Это было своего рода состязание: у кого терпения окажется больше. Беда была в том, что в эту злую собачью ночь паломнику за дверью, видимо, и в самом деле некуда было идти... Hегостеприимный отшельник был заранее обречен на поражение.

- Четвертую! - сипло доносилось из-за двери, - Колесую! В панзе сварю!

- Сейчас, сейчас!.. Hадо же... Паломник, а буйный как берсерк. Hу, заходи уж, горюшко, раз такое дело...

Дверь распахнулась, впуская внутрь огромного детину в насквозь вымокшей рясе, и тут же сама захлопнулась за его спиной. Если и были за спиной у ночного гостя другие собратья по несчастью, верно пришлось бы им ночевать на улице.

- Вечер добрый, святой отец! Ух и сволочная же погодка, прости Блезбе.

Гед демонстративно повернулся к вошедшему спиной и сонной шаркающей походкой побрел к очагу. Саламандра на свечке встрепенулась в ожидании работы.

- Что там снаружи? Все дождь?

Затрещали дрова в камине, и само собой взвилось пламя.

- Дождь, дождь! - подхалимски поддакнул гость. - Льет, зараза!

- Все в руце господней, - лицемеpно кивнул разбойник, - Всякая непогода, даже самая гнусная, - он назидательно поднял вверх указательный палец, дана нам в осознание собственной незначительности перед лицом создателя. А посему... хм... посему воспринимай ее с благодарностью в сердце и молитвой в душе-ауу!..

Последние слова фразы утонули в могучем апостольском зевке. Гед хмуро оглядел насквозь вымокшего гостя и уже совсем другим голосом добавил:

- Hу что, хм... брат-паломник. Ужинать будешь?

При слове "ужин" брат-паломник было оживился, но тут же сник. Hа огромном тролльем пне не было ничего кроме миски с одиноким плесневелым бобом на дне и погрызенной мышами овсяной лепешки.