Весь ужасъ этого лица состоялъ въ его неестественности, въ его нереальности. Казалось, что оно было сдѣлано изъ элементовъ, входящихъ въ составъ плоти и крови, а между тѣмъ получалось такое впечатлѣніе, точно это — лишь человѣческая маска, казалось, будто это — какая-то страшная тѣлесная нереальность, нечто, сдѣланное изъ плоти и крови, но лишенное того, что составляетъ жизнь плоти и крови. И всѣ эти ужасы мнѣ пришлось переживать въ теченіе нѣсколькихъ мгновеній. Тогда, испустивъ пронзительный крикъ, я — вторично въ этотъ день — упалъ въ обморокъ.

Такъ кончился первый день моего пребыванія въ храмѣ.

Глава IV.

Придя въ себя, я почувствовалъ, что тѣло мое покрыто испариной, а члены — точно омертвѣли. Я лежалъ въ полномъ изнеможеніи. Кругомъ было тихо и темно; сначала ощущеніе одиночества и покоя было очень пріятно, и мнѣ только хотѣлось знать, гдѣ — я. Но вскорѣ я сталъ перебирать въ умѣ событія, благодаря которымъ протекшій день показался мнѣ за годъ. Бѣлый цвѣтокъ Лотоса всталъ передъ моимъ умственнымъ взоромъ и исчезъ: въ моемъ разстроенномъ воображеніи пронеслось воспоминаніе о позднѣйшемъ ужасномъ видѣніи, о послѣднемъ, что мнѣ пришлось увидѣть до настоящаго момента, когда я проснулся во мракѣ. Я снова видѣлъ его; снова смотрѣлъ на это обращенное ко мнѣ лицо; видѣлъ его ужасъ наводившую нереальность, холодный блескъ жестокихъ глазъ… Я былъ такъ разстроенъ, обезсиленъ, изнуренъ, что не могъ удержать громкаго крика ужаса, хотя и сознавалъ ясно, что теперь это видѣніе — лишь плодъ моего воображенія. Вслѣдъ за этимъ я замѣтилъ приближавшійся къ двери моей комнаты свѣтъ; и появился жрецъ, неся въ рукахъ серебрянный свѣтильникъ. Теперь я могъ разсмотрѣть комнату, которая показалась мнѣ незнакомой, она была хорошо обставлена, увѣшена занавѣсами, спадавшими внизъ мягкими складками; воздухъ въ ней былъ пропитанъ нѣжнымъ благоуханіемъ.



20 из 121