Глаза его были устремлены на землю, такъ что мнѣ ихъ не было видно, да я какъ-то и боялся того, чтобы не поднялись его опущенные вѣки. У него было блѣдное лицо, свѣтло-золотистые волосы и длинная, густая борода такого-же цвѣта, поразившая меня своей странной неподвижностью; она казалась — по крайней мѣрѣ, мнѣ она казалась такой — изваянной или вылитой изъ золота, навѣки неподвижной; я не представлялъ себѣ, чтобы ее могло сдуть въ сторону вѣтромъ. Всѣмъ своимъ видомъ онъ производилъ на меня впечатлѣніе человѣка, далеко стоявшаго отъ мелкихъ интересовъ повседневной жизни.

Думаю, что мой пристальный взоръ, а не что-нибудь другое, заставилъ оглянуться послушника, потому что никакого звука отъ шаговъ жреца не долетало до моего слуха.

— Ахъ, вотъ святой жрецъ Агмахдъ! — сказалъ онъ. — Я его спрошу.

Притворивъ за собой ворота, онъ подошелъ къ жрецу и сказалъ ему что-то; этотъ въ отвѣтъ слегка кивнулъ головой. Послушникъ вернулся, принялъ отъ женщины сосуды съ водой и поднесъ ихъ Агмахду, который на секунду какую-нибудь положилъ руку на нихъ. Получивъ воду обратно, горожанка принялась усердно благодарить жреца, а послушникъ занялся нами, и скоро я очутился одинъ въ его обществѣ.

Я не чувствовалъ никакой грусти, хотя робѣлъ сильно; къ моимъ прежнимъ обязанностямъ, состоявшимъ въ уходѣ за отцовскими овцами, я никогда не чувствовалъ особеннаго влеченія; кромѣ того я, разумѣется, успѣлъ уже проникнуться мыслью, что мнѣ предстоитъ въ скоромъ будущемъ стать чѣмъ-то особеннымъ, отличнымъ отъ заурядныхъ представителей человѣческого стада. Покинуть навсегда родительскій кровъ, чтобы вступить въ новую неизвѣданную жизнь — тяжелый искусъ; но такого рода мысль можетъ заставить бѣдную человѣческую природу пройти еще болѣе тяжкія испытанія.

Ворота закрылись за мной, и человѣкъ въ черной одеждѣ заперъ ихъ большимъ ключемъ, висѣвшимъ у него за поясомъ. Хотя послѣ этого я и не почувствовалъ себя заключеннымъ въ темницу, но все-же меня охватило сознаніе своего одиночества и полной отрѣзанности отъ міра. Да и кто-бы могъ связать мысль о заточеніи съ открывавшейся передо мной картиной?