— А какъ-же ты-то пробрался черезъ нихъ? — спросилъ я, сильно заинтересованный происшествіемъ.

— Всѣ жрецы заняты утренними церемоніями, и мнѣ удалось ускользнуть незамѣтно.

— Скажи мнѣ, вскрикнулъ я въ ту минуту, когда онъ поспѣшно переступалъ порогъ двери, пытаясь удержать его: — почему Себуа не пришелъ самъ?

— Ему нельзя: строго слѣдятъ за тѣмъ, чтобы онъ не сдѣлалъ попытки добраться до тебя.

— Но почему же это? — вскричалъ я, охваченный страхомъ и удивленіемъ.

— Не знаю, — отвѣтилъ послушникъ, вырывая край своей одежды изъ моей руки. — Помни мои слова.

Онъ торопливо проскользнулъ въ дверь и заперъ ее за собой. Я чуть не задохнулся подъ тяжестью опустившейся на меня занавѣси. Это неожиданное появленіе и быстрое исчезновеніе послушника такъ меня удивили, что я не скоро опомнился. Наконецъ, я пришелъ въ себя, сбросивъ въ сторону придавившую меня занавѣсь я выступилъ изъ-за нея, держа въ рукѣ лотосъ. Я не сталъ припоминать словъ, которыхъ мнѣ велѣно было не забывать, такъ какъ моею первою мыслью было подыскать безопасное мѣсто для драгоцѣннаго цвѣтка, который я держалъ такъ же нѣжно и осторожно, какъ если бы это было любимое существо. Я озирался кругомъ, ища мѣста, гдѣ онъ могъ бы быть скрытъ отъ постороннихъ глазъ и въ полной безопасности. Послѣ нѣсколькихъ минутъ поспѣшнаго осмотра, я замѣтилъ, что какъ разъ позади изголовья ложа былъ уголъ, въ которомъ спускавшаяся на полъ занавѣсъ нѣсколько отступала отъ стѣны. Я подумалъ, что его можно сюда помѣстить, по крайней мѣрѣ, не надолго, такъ, какъ его не будетъ видно, да и воздуха ему будетъ достаточно; мнѣ казалось, что за моимъ ложемъ его труднѣе замѣтить — развѣ снимутъ занавѣсь, — чѣмъ во всякомъ другомъ мѣстѣ. Я поспѣшилъ скрыть цвѣтокъ въ уголъ, чтобы не держать его въ рукѣ, боясь, что церемоніи кончатся, и Агмахдъ войдетъ ко мнѣ въ комнату. Спрятавъ его, я сталъ искать какой-нибудь сосудъ, чтобы посадить его въ воду, такъ какъ мнѣ пришла мысль, что мой другъ недолго проживетъ, если не снабдить его хоть небольшимъ количествомъ дорогой ему стихіи.