Мы вступили въ большія среднія двери храма, обѣ половины которыхъ были сдѣланы изъ громадныхъ глыбъ цѣльнаго камня. Вѣроятно, проницательный взглядъ святого жреца нагналъ на меня что-то вродѣ страха, потому что я посмотрѣлъ на эти каменныя двери съ какимъ-то смутнымъ чувствомъ ужаса. Я замѣтилъ, что внутри все зданіе прорѣзывалось коридоромъ, начинавшимся сейчасъ-же за этими дверями и составлявшимъ съ аллеей длинную, прямую линію. Мы не вошли въ него, а свернули въ сторону и вступили въ цѣлую сѣть меньшихъ переходовъ. Пройдя черезъ нѣсколько небольшихъ пустыхъ комнатъ, мы попали, наконецъ, въ просторный красивый залъ. Говорю, красивый, хотя онъ былъ совершенно пустъ, безъ всякой мебели, за исключеніемъ стола, стоявшаго въ одномъ изъ угловъ; но размѣры его были такъ величественны и расположеніе частей его такъ изящно, что даже мои глаза, не привыкшіе распознавать архитектурныя красоты, со страннымъ ощущеніемъ удовлетворенія останавливались на всѣхъ деталяхъ.

Въ углу, за столомъ двое подростковъ не то списывали, не то срисовывали что-то, — я не могъ разобрать въ чемъ состояла ихъ работа; во всякомъ случаѣ, я убѣдился въ томъ, что они были очень заняты, такъ какъ, къ моему великому удивленію, едва подняли головы, чтобы взглянуть на насъ, когда мы вошли въ покой. Но сдѣлавши нѣсколько шаговъ впередъ, я замѣтилъ, что за однимъ изъ большихъ выступовъ каменной стѣны сидѣлъ пожилой жрецъ въ бѣломъ одѣяніи и внимательно смотрѣлъ въ книгу, лежавшую у него на колѣняхъ. На насъ онъ не обратилъ ни малѣйшаго вниманія. Мой проводникъ съ почтительнымъ поклономъ остановился прямо передъ нимъ.

— Новый ученикъ? — сказалъ жрецъ, пытливо разглядывая меня своими тусклыми гноящими глазами. — Что онъ умѣетъ дѣлать?

— Да, должно быть, немного! — отвѣтилъ мой проводникъ непринужденно и съ оттѣнкомъ пренебреженія въ голосѣ. — Вѣдь онъ до сихъ поръ все былъ подпаскомъ.