— Новый ученикъ для меня? — А чему мнѣ учить тебя, дитя полей.

Я молча смотрѣлъ на страннаго человѣка: откуда мнѣ было знать, чему онъ долженъ былъ учить меня?

— Тайны-ли роста растеній ты будешь изучать, или тайны роста грѣха и лукавства? Нѣтъ, дитя, не гляди такъ на меня, размышляй надъ моими словами и со временемъ ты поймешь ихъ смыслъ. Ну, а пока ступай со мной и не бойся!

Онъ взялъ меня за руку и повелъ подъ широко лиственными деревьями, направляясь къ тому мѣсту, откуда несся шумъ воды. Какъ сладко отдавался въ моихъ ушахъ этотъ нѣжный, радостный, музыкальный ритмъ!

— Вотъ здѣсь — жилище нашей повелительницы, Царицы Лотоса, — сказалъ мнѣ садовникъ: — Садись тутъ и полюбуйся ея красотой. А я пока буду работать: у меня много такого дѣла, въ которомъ ты мнѣ помочь не можешь.

Для меня ничего не могло быть пріятнѣе возможности опуститься на зеленую траву и глядѣть, глядѣть безъ конца; я былъ весь — удивленіе, восторгъ благоговѣніе! Эта вода, эта сладкозвучная вода, была проведена сюда лишь для того, чтобы питать царицу цвѣтовъ; и я подумалъ про себя: — По истинѣ, ты — царица всѣхъ цвѣтовъ, какіе можно только себѣ представить, ты, Бѣлый Лотосъ!

Весь охваченный юношескимъ увлеченіемъ, я мечтательно смотрѣлъ на бѣлый цвѣтокъ, который со своимъ нѣжнымъ, золотомъ опыленнымъ сердцемъ представлялся мнѣ настоящей эмблемой чистой романической любви. И вотъ, въ то время, какъ я глядѣлъ на него, мнѣ стало казаться, что форма его мѣняется, что онъ распускается, тянется ко мнѣ… И вдругъ, передо мной явилась красавица со свѣтлой, нѣжной кожей и волосами, подобными золотой пыли. Я видѣлъ, какъ она пила струю нѣжно-поющей воды, какъ она наклонялась, поднося къ устамъ своимъ освѣжающія капли. Пораженный, я, не спуская съ нея глазъ, хотѣлъ было направиться къ ней, но не уснѣлъ даже приступить къ осуществленію своего намѣренія: я лишился внезапно сознанія. Вѣроятно, со мной сдѣлался обморокъ, потому что первое, что я припоминаю послѣ того, это — ощущеніе холодной воды на лицѣ, затѣмъ, черезъ нѣкоторое время, открываю глаза и вижу, что я самъ лежу на травѣ, а надо мной склонилось загадочное лицо садовника въ черной одеждѣ.