— Нет.

— Ну вот, а они все такие, как Поликэт, Кортни. Для всех нас лучше, чтобы они были мертвы.

— Да… наверное, ты права, Матти. Матти усмехнулась:

— Ты неисправима, Кортни Хортс! Ты пожалела бы и гадюку!

Кортни покачала головой:

— Гадюку? Ну уж нет!

— Ладно, — Матти похлопала по плакату, — этот дурак мог бы по крайней мере сменить себе имя, если уж кругом развешаны его портреты.

— А может, мне нравится мое имя? Девушки, вздрогнув, обернулись и увидели прямо перед собой Джима Уорда — худощавого, среднего роста, с близко посаженными глазами, крючковатым носом и длинными неровными усами. Он сорвал со стены плакат, скомкал его, сунул в задний карман, а затем вперился в Матти холодными серыми глазами. Ее красноречие тотчас иссякло. Кортни не сразу обрела дар речи:

— Она ничего такого не хотела сказать, мистер Уорд.

— А может, мне не нравится, когда меня называют дураком?

— Вы хотите меня застрелить? — насмешливо спросила Матти, внезапно осмелев.

В глазах у Кортни потемнело, а колени подкосились.

— Неплохая идея, — злобно ответил Уорд.

— Эй-эй! — воскликнул Ларе Хэндли. — Мне не нужны неприятности в магазине!

— Тогда стой где стоишь, старик, — сурово приказал Уорд, и Ларе замолчал. — Я сам разберусь с мисс Длинный Язык. — Ларе бросил взгляд на винтовку, которую держал под прилавком, но не потянулся за ней.

Все замерли, в магазине воцарилась мертвая тишина. Чарли и Снаб пришли сразу же после Уорда и теперь сидели в углу парикмахера, наслаждаясь спектаклем.

Гектор, побрив клиента, заметил, что у него дрожат руки. Его посетитель вытер с лица мыльную пену, но остался в кресле, молча следя за развитием событий.

Кортни едва сдерживала слезы. Боже, всего несколько минут назад она жалела этого человека, которого могли в любой момент пристрелить!

— Матти! — Она старалась говорить твердо. — Пойдем, Матти!