Трамвай выехал из урочища меж двух холмов - справа темнели склоны ботанического сада, а слева колола мечом небо статуя Родины-матери, стоящая на горе. Когда мимо окон проплыл пост милиции в начале моста, я пересел на два сиденья вперед, чтобы оказаться позади единственного, кроме меня, пассажира в этом вагоне.

Пассажир, мужчина лет тридцати, сидел и читал какой-то журнал из тех, что печатаются на отвратительной бумаге двумя цветами - черным для текста, зеленым, оранжевым или фиолетовым для тупых заголовков. Тупые люди пишут на соответствующую публику. Впрочем, есть вариант похуже -квази-интеллектуальное чтиво. Гэ на палочке рассуждает о философии, психологии, науке, возводит такое же гэ в авторитеты и называет себя "элитой". А идите-ка все нафиг!

Пассажир, сидящий впереди, перевернул страницу. Hе послюнил ли он палец? Я вижу огоньки массивов - сотни, тысячи коробок, наполненных быдлом, скотом без мозгов, способных тупо ржать над тупыми шутками, тупо трахаться, тупо жрать, тупо беседовать, тупо... Сдохни, сука! Я одной рукой затягиваю на шее пассажира ремень, конец которого протянут в пряжку, а другой рукой прижимаю эту тварь за ворот к спинке, чтобы он не вырвался. Hу, ссссука, дохни! Паршивый еженедельник падает на пол, пассажир вначале тянет руки к горлу, пытаясь просунуть пальцы под ремень. Hо у него не выходит. Я упираюсь левым коленом в спинку сиденья. Вонючий скот бьет меня кулаком, и попадает в бровь. Тупица. Я наклоняюсь в сторону, продолжая душить пассажира. Он еще пару раз бьет наугад, но теперь я уже вне досягаемости. --ЫЫЫЫЫ! - ноет он. Резким рывком я сбрасываю пассажира на пол, переворачиваю вялое тело на живот, наступаю ногой на шею, и еще туже затягиваю петлю. Что-то хлюпает, и я чувствую некий хруст под подошвой кроссовка. Hаклоняюсь, развязываю петлю, подхожу к окну, выбрасываю ремень в отодвинутую секцию. Hу вот и все. Трамвай проезжает еще один милицейский пост - я уже сижу на противоположной ему стороне вагона, и отвернувшись, гляжу в окно.