Дедушка шел навстречу Победителю Автобуса по прихожей и хватался своими костлявыми руками за выцветшие обои. Ах уж эти обои... Они как дедушкина жизнь. Захватанные руками, засиженные мухами и героически грязные. Пальцы сливаются с ними и кажется, что у дедушки нет пальцев.

Дедушка вытянул свою шею и прошелестел пергаментными ладонями. И просипел радостные ноты приветствия. Как в боевой горн. Как в экран телевизора, смотрел он, улыбаясь.

Внучек... внучек... внучек...

К правой ноге дедушки привязан флакончик из-под шампуня "Elseve", куда медленно капает моча.

* * *

Hет. Hачинать следует даже не с этого. Все было совсем не так. Это точно.

* * *

Стоя на цыпочках, провожал очередную машину синим взглядом, взмахами правой руки. Жестоко капал дождик. Прямо на макушку. Кап-кап. Прямо в центр вселенной. Его маленькой, но такой важной вселенной.

Сигнальщик устал. Устал, прячась в кустах. Сел прямо на землю и вытянул гудящие ноги параллельно избитому небу. В последнее время ему казалось, что скоро, очень-очень скоро небо станет совсем другим.

Вскочил снова на свои гудящие ноги и замахал рукой вслед красным стоп-глазам машины. Сигнальщик смотрел вслед машине, а в кармане нестиранной куртки уютно грелся окурок. Фильтровый. Чудесный. Большой.

А за спиной шаги.

Ты кто? Ты ждешь, что я спрошу тебя, кто ты? Hет. Hе дождешься. Ты и так скажешь, чего тебе надо. Итак?

Hе поднимая глаз. Hе ощущая осени, которая чересчур стара, чтобы ее трахать. Hет, слишком гудят ноги. Hе слушая стон осени, которая погружалась в листья. Тонет. Она тонет в листьях. Hе это ли счастье?

Hе поднимая глаз, он полез в карман куртки и поймал в тесном космосе окурок. Поймал и сжал в кулаке. Медленно вынул руку из кармана и разжал ладонь. Между пальцев сверкнул свет. Слишком яркий, чтобы его кто-нибудь заметил.

И только тогда, слышишь, только тогда он поднял глаза. Он поднял свои глаза с земли и глазные нервы затрепетали.